— Почему серенькую? — не понял Павел. — Она не совсем серенькая, она немножко и зелененькая.
— А это ее так зовут — Серенькая. — Серый опять с очень довольным видом улыбнулся. — Томка так назвала. Она ее любит, прямо как… ребенка. Ну, пока.
Помрачнел, повернулся и полез за руль, двери бесшумно закрылись, и Серенькая, почти на месте повернувшись на сто восемьдесят градусов, через пару секунд исчезла в солнечном отблеске на безупречной полировке и темных стеклах. Но Павел успел заметить еще одно, чего не заметил раньше, — над номером во всю ширину багажника тянулась какая-то штука, что-то вроде карниза, и вдоль всего карниза шла надпись: «Не уверен — не догоняй».
Павел опять невольно засмеялся, сообразив, что эта каракатица по имени Серенькая ему страшно нравится.
Из будки опять вышел охранник, сказал озабоченно:
— Мы вашу машину на стоянку поставили. Может, под землю загнать? Опять дожди обещают, заляпает всю, экология-то нынче какая…
— Экология тут у вас обалденная, — искренне сказал Павел, поведя носом в сторону розовых кустов, заполонивших двор.
— Я такую экологию сто лет не видал… А если и заляпает — хрен с ней, не жалко, мне такая машина не нужна.
— Понял, — кивнул охранник. По лицу было видно, что соврал.
Макаров встретил его сегодня уже спокойнее, хотя и опять выразил недовольство:
— Ты чего так долго? С утра смылся — и пропал, честное пионерское… Возни там много, да? Надо тебе рабочих найти. Иди поешь, все на плите.
Макаров сидел на полу в большой комнате, обложившись растрепанными справочниками, еще более растрепанными журналами, чертежными досками с приколотыми к ним листами ватмана, и сосредоточенно думал, неподвижно держа перед собой карандаш, как дирижерскую палочку.
Павел остановился в дверях, любуясь этой картиной. Работающий Макаров ему нравился не меньше, чем разговаривающий Макаров.
— Я уже обедал, — объявил Павел. — Я у Серых в гостях был, за городом. Хороший дом ты им придумал. Мне понравилось. И они довольны.
— Довольны! — рассеянно пробормотал Макаров, заглянул в какой-то журнал и подирижировал карандашом.
— Еще бы не довольны! Всю печенку из меня вынули… Где ты был?!
Он вдруг вынырнул из творческой комы, уставился на Павла с выражением крайнего недоверия, бросил свой дирижерский карандаш и шустро поднялся:
— У кого ты в гостях был? У Серых в гостях был? И как ты к ним в гости напросился, отчаянный ты наш? Паш, я тебя сто раз предупреждал! Не лезь! Не лезь! Нет — лезет!..
