Из-за сложностей доставки его из Китая чай у нас, к сожалению, дорогой, но все равно его покупают и пьют из самоваров — это медные большие такие котлы, я вам обязательно покажу, когда мы вернемся в Белоярск…
— А когда мы вернемся? — осторожно кашлянув, перебил ее воркование Коллис. — сколько времени мы будем здесь стоять?
— Любопытство — это слабость женщин, но никак не суровых мужчин, наберитесь терпения, господин лейтенант. В свой срок мы обязательно окажемся в Белоярске, и вы своими глазами увидите, как благодарные сибиряки будут встречать истинных рыцарей науки.
Они будут встречать вас, как героев. Кстати сказать, вы не забыли точную хронологию приключений, которые произошли с нами на реке Талой?
Лейтенант Коллис помрачнел и после долгой паузы тяжело выдавил из себя:
— Не позабыл.
— Вот и прекрасно! Пейте чай, ни о чем печальном не размышляйте, а я, к великому сожалению, вынуждена вас покинуть, — Нина Дмитриевна поднялась из-за узкого столика и выпорхнула из каюты, оставив Коллиса с полным стаканом чая в серебряном подстаканнике.
Широко распахнув дверь, она ее за собой не закрыла, и Коллис в светлом проеме хорошо видел угрюмого матроса с винтовкой, стоящего на карауле.
Не выскочить."
"Да и выскакивать некуда. Если даже удастся сбежать с парохода, все равно в глухих и диких местах в одиночку едва ли удастся выжить. Со своими людьми все эти дни Коллис был разлучен, но, с присущим ему практическим умом, верно предполагал, что этой странной женщине удалось добиться от его подчиненных того же самого результата, какого добилась она и от него, заставив написать подробный отчет о том, как формировалась экспедиция и для каких целей она формировалась.
Лейтенант Коллис, по здравому размышлению прекрасно осознавая, что масштабная операция, которую готовили несколько лет и в которой отводилась ему не последняя роль, окончательно рухнула, и, совсем не желая оказаться после русского суда на сибирской каторге, выложил в своем письменном отчете все, что знал, надеясь, что чистосердечное признание позволит ему выбраться живым из этой глухомани и достигнуть родных берегов.
Только бы добраться… Остальное сейчас не имело для него никакого значения.
Он взял кусок сахара, раздробил его на крепких зубах и запил крепким, запашистым чаем. Глаза Коллиса в ободьях страшных почерневших синяков были неподвижны и светились печально.
