— Отставить, — послышался голос Окорокова, — пропускайте.
Матросов и Данилу пропустили, быстрым шагом к ним уже подходил Окороков, встревоженный и хмурый. Подошел, уронил только одно короткое слово, обращаясь к матросам:
— Ушел?
Матросы потупились, и один из них коротко доложил, что произошло.
Окороков сразу же приказал запалить факела, а через считанные минуты вместе с матросами и Данилой он уже был в проходе. Каменные своды озарились зыбким, но ярким светом. Все подземное пространство тщательно осмотрели, но везде их встречала глухая пустота.
На валявшуюся каменную плиту и на углубление, которое она закрывала, глаз ни у кого не упал — проскочили мимо. Скоро встретились с казаками, которые двигались с противоположной стороны, но и те ничем не обрадовали: никого-с, ваше благородие.
Двинулись обратно. Когда уже подошли к водопаду, Прокопов остановился возле плиты, подсвечивая себе факелом, сунулся в углубление и сразу же закричал, перебивая шум падающей воды:
— Неладно здесь! Идите гляньте! Не иначе тут у него снаряженье имелось!
Подступились с факелами, посмотрели и снова уперлись в тупик — какое такое снаряжение? На этот вопрос даже Прокопов ответить не смог.
В голову никому не могло прийти, что человек может ринуться в водяную стену на верную гибель, пусть даже и неизвестное снаряжение у него имеется.
Окороков вдыхал горький дым, который источал горящий факел, и от досады, терзавшей его, готов был стукнуться головой в тускло поблескивающий камень.
Так стукнуться, чтобы бездарная и невезучая голова его раскололась, как гнилой арбуз. Самому себе был сейчас противен исправник и думал с тоской: «О чем же я вам докладывать буду, милейшая Нина Дмитриевна? О том, что я круглым дураком оказался?»
А милейшая Нина Дмитриевна в это время, очаровательно улыбаясь, мило беседовала с лейтенантом Коллисом и даже угощала его чаем, как дорогого гостя. Беседовали они очень непринужденно, как старые приятели. Говорили по-английски, и со стороны могло показаться, что разговаривают за вечерним чаем благородный сэр и не менее благородная миссис где-нибудь в старинном родовом замке в предместьях Лондона, а не в тесной каюте старого парохода, стоящего на якоре в верховьях глухой и мало кому ведомой реки Талой.
— Погода в Сибири холодная, — ворковала Нина Дмитриевна, подвигая Коллису маленькую стеклянную вазочку с колотым комковым сахаром, — и люди, конечно, хотят согреться. Поэтому они много пьют чая.
