Давай изладим! Береженых, говорят, и черти стороной обходят.
Бориска и сам как черт был, ловкий и изворотливый. До последнего надеялся, что удастся живым выскользнуть, потому и притащил за собой хвост. Да только не удалось уцелеть — пришибли. Выбравшись изо рва, Цезарь мельком глянул еще на свой лагерь, который громили казаки, увидел мертвого Бориску. Но думать сейчас о нем не хотел, даже не злился — самому бы уцелеть.
Услышав впереди шум водопада, Цезарь зажег прихваченный с собой факел, укрепил его между камней и быстро выскользнул из шатающегося света в темноту.
Дальше шел на ощупь, держась одной рукой за каменную боковину прохода. Только бы не пропустить, не проскочить мимо. Вот она, вот, родимая! Ладонь протиснулась в холодную, неширокую щель. Пальцы ухватились за край плоской плиты. Цезарь потянул на себя, и плита с глухим стуком вывалилась ему под ноги. Из углубления, выдолбленного в боковине прохода, Цезарь выкатил деревянную бочку, опоясанную широкими железными обручами, на ощупь вынул крышку и, не выпуская ее из рук, вполз в мягкое нутро.
Изнутри бочка была обшита в несколько рядов толстой кошмой. Лежа на животе, он подтянул крышку, вставил на прежнее место и закрутил изнутри железные завертки, которые намертво скрепили крышку с бочкой. Теперь оставалась самая малость. Помогая руками, ногами, переваливаясь с боку на бок всем телом, Цезарь раскачал бочку, и она медленно покатилась по каменному склону — вниз.
«Умные люди на пустом месте сказки не сочиняют, — словно наяву зазвучал в памяти довольный голос Бориски, — в ней, в сказке-то, в бочке по морю-окияну плавали, а здесь — в воду упасть.
Делов-то! Может, и надобности в ней не будет, а пусть стоит — вдруг нужда прижмет».
Нужда прижала, и понадобилась бочка!
Скатилась она и ухнула в грохочущий водяной пласт, полетела вместе с ним, невесомая, как соринка.
Все точно рассчитал Цезарь, пытаясь спасти свою жизнь."
"Матросы и Данила долго топтались на месте, увидев горящий факел; опасаясь пули из темноты, вперед не двигались.
Пошли, когда факел стал затухать, а желтый свет от его пламени начал съеживаться. Прижимались к боковинам прохода, крались, сторожа каждый свой шаг. Добрались до выхода. Проскользнули по узкой лазейке, вымокнув под летящими водяными струями, выскочили на волю, и в них сразу же нацелились стволы винтовок.
— Бросай оружье! — последовала грозная команда.
— Мы свои, — сказал один из матросов, но револьвер послушно положил на землю.
