А вас, Михаил, бессонница не мучает? Вам, наверное, красивые девушки снятся? А, Михаил? Не желаете признаваться?
Он отмалчивался; пресекшееся дыхание словно лишало голоса. Мария Федоровна на ходу гибко изогнулась, сорвала белую, только что распустившуюся ромашку, покрутила ее в тонких пальчиках и вздохнула:
— Такие ночи душные, придется снова окно открыть…
Этой же ночью Михаил залез в настежь распахнутое окно. Осторожно спустился с подоконника, замер, пытаясь разглядеть небольшую комнату, которую обычно отводили для гостей.
Различил в темноте мутно белеющую кровать и сделал несколько осторожных шагов, стараясь ничего не опрокинуть. И услышал насмешливый шепот:
— Вы так шумно дышите, Михаил, что можете всех в доме разбудить. Тише, не шумите, присаживайтесь вот сюда, на краешек. Дайте руку…
Михаил присел на краешек кровати, протянул руку и ощутил под ладонью упругую грудь, твердый, набухший сосок, и сердце ударило с такой силой, словно хотело проломиться наружу.
И снова шепот, уже без всякой насмешки:
— Какие вольности вы позволяете? Я сейчас закричу, я позову тетушку! Уходите сейчас же! Негодяй!
И довольно ощутимая пощечина глухо шлепнула в тишине. Ничего не понимая, Михаил отскочил от кровати, опрокинул стул, оглушительно загремевший, и уже наугад, собирая все, что попадало по дороге, рванулся к окну.
После завтрака Мария Федоровна пригласила его прогуляться по саду. Они снова шли по тропинке, и в тонких пальчиках снова крутилась сорванная ромашка.
— Вы чем-то опечалены, Михаил? Не печальтесь, все поправимо. Я вас жду сегодня, только… Только вы должны оказать мне одну услугу. Вы согласны оказать мне услугу?
Михаил без раздумий кивнул.
— У тетушки, в ее старом комоде, имеется нижний ящичек. Он закрыт на ключ. Мне очень нужен этот ключ, очень, но я не знаю, где он лежит. А вы знаете?
И Михаил точно так же, как и вчера, молча кивнул. Он знал, что ключик от нижнего ящика комода Любовь Сергеевна держит в посудном шкафу, в пустой фарфоровой сахарнице.
В тот же день он передал ключ Марии Федоровне, ночью залез в окно и выбрался оттуда лишь под утро. Угрызений совести Михаил не испытывал. Ради такой сладкой ночи, какая выпала ему, он мог бы совершить что угодно.
Как сбежала Мария Федоровна из имения, прихватив все наличные деньги своей тетушки, никто не знал и не видел. Пришла вечером Любовь Сергеевна звать к чаю, а племянницы и след простыл.
