– На самом деле, – Надя покачала головой, – ты не пошла бы на то, что придумала. Минутное желание, бывает. Кажется, сделаю – сразу вся жизнь станет другой.
– Как же, минутное, – фыркнула Ольга. – Знаешь, сколько я готовилась?
– Тогда скажу по-другому: тебя одолела временная слабость.
– Долговременная, если говорить прямо. – Она оставила подушки в покое, больше не мяла их, сложила руки на груди. На ее груди они помещались без труда. Еще бы, усмехнулась Ольга, почти немятые и никем не высосанные. – Думаешь, после того, как Алексей исчез, я не нашла другой вариант? Более тонкий?
– Да ну?! Про него ты мне не говорила.
– Надя удивилась. – Скрыла, значит.
Ольга засмеялась.
– Я и себе о нем почти не говорила. Но он был, этот вариант. Я назвала его испанский.
– Я помню, ты ездила в Испанию... – Надино лицо порозовело от любопытства, свежие краски прогнали вселенскую мудрость матери, как мысленно называла Ольга уверенное выражение лица абсолютно взрослой женщины. – И что?
– Мне помешали, – бросила Ольга и рассмеялась.
– Да кто посмел? – с неприкрытой иронией спросила Надя.
– На этот раз не ты, – шумно вздохнула Ольга. – И вообще не кто, а что.
– Так что, что? – Надя по-девчоночьи заерзала на стуле от нетерпения.
– Фламенко, вот что.
Надя подалась к ней.
– Фламенко? Но это танец, фламенко. Музыка...
Ольга заметила, как округлилась Надина талия, не только грудь. Ничто не проходит бесследно. Но кому какое дело до Надиной талии, когда у нее перед глазами пять тростинок, отъединенных от нее, пять тончайших талий ее дочерей?
Ольга вздохнула:
– Я наметила день и час.
Кроме объекта, конечно. Его я выбрала раньше. Все должно было произойти в Мадриде после концерта фламенко, на который гид повела нашу группу. Ты понимаешь, фламенко – не рок-концерт. Никто не разогревал нас, то есть публику, не доводил до неистовства. Но музыка...
– Я слышала, – перебила Надя, наморщив лоб, – о том, что зрителей на концертах искусственно разогревают."
"– С этим все просто.
– Ольга махнула рукой. – Помнишь школьную физику? Мы изучали герцы и мегагерцы. – Надя пожала плечами, было ясно, что такие знания в ее памяти не отложились. – Частота музыки должна совпадать с частотой биения человеческого сердца, а это примерно семь герц. На тактах сжатия сердечной мышцы человек чувствует, как кровь замирает в жилах. Ему становится необъяснимо страшно. Но на тактах расширения сердечной мышцы человек ощущает невероятный прилив смелости и сил.
