– А Банди?
– Возьмут его и на руках отнесут.
Я оглядела совершенно черного пса.
– Измажутся.
– Ну и чего? – хмыкнула Ирка. – И так на чертей похожи, им хуже уже не будет. Только пусть идут не на второй этаж, а в подвал, в джакузи, она большая, разом все поместятся, я потом ототру!
– Прикажешь нам тут при всех обнажаться, – надулся Дегтярев.
Ирка пожала плечами:
– Я уйду, Дарья Ивановна отвернется, а Паша с Димой мужчины, чего их стесняться. Или у вас ТАМ что-то особенное есть?
– Ступай на кухню, – мрачно велел Аркадий, – и сиди молча, пока до джакузи не дойдем.
Мать, отвернись.
Я послушно уставилась на входную дверь. Сзади слышалось чавканье, кряхтенье, шорох, повизгивание Банди и нервный разговор:
– Помоги брюки снять.
– Не могу.
– Ну потяни.
– Сам тяни.
– Так тяжело, я сидя привык.
– Как ты за преступниками бегаешь, если согнуться не способен? Эй, осторожней! Похоже, придется побрить наголо.
– Тебя тоже, держи пса.
– Черт, тяжело.
– Эх, молодежь, хилые вы, вот как надо!
– Мама!
Я обернулась:
– Что?
– Немедленно закрой глаза! – заорали голые Дегтярев и Аркадий.
– Вы же сами меня позвали!
– И не думали!
– Но ведь позвали: «Мама!»
– Мать, – взвизгнул Аркадий, – сейчас же стань лицом к двери и замолчи!
Я пожала плечами и отвернулась. Глупые люди! Не знают, чего хотят. То зовут, то…
Ба-бах! Дверь распахнулась, и в прихожую вбежал Генри с ноутбуком.
– Он теперь летает в новом районе!
– Кто? – спросила я, поеживаясь от ледяного ветра.
– Гусь, – заверещал Генри, – то носился по маршруту Ложкино—Тверская, а сейчас отправился на Ленинградское шоссе. Что это? Почему туда?
– Закройте дверь, – закричали полковник с Аркадием, – нам холодно!
Но Генри, не слушая никого, ринулся к лестнице, причитая:
– Как же его изловить, как? Просто с ума сойти!
Я машинально проследила за орнитологом глазами. Счастливый, однако, человек. Ничего вокруг не замечает. Ни голых Аркадия с Дегтяревым, ни разгрома в холле. Он никогда не лишится рассудка, а вот я, вполне вероятно, скоро окажусь в психиатрической клинике.
Впрочем, есть от чего! Два обнаженных мужика – один длинный, тощий, другой полный и коротконогий, отчаянно матерясь, тащат Банди, похожего на вырвавшегося из котла со смолой грешника. Троица собирается одновременно влезть в джакузи. Пит, конечно, будет в восторге, когда окажется в воде рядом с любимыми хозяевами. На груде битых кирпичей, прижимая к себе Черри, сидит Паша.
