И он постоянно говорил, что ему нравится играть и в оборону, и в нападение.
Он исследовал и испытывал наземные лазеры, космические лазеры и автоматические космические устройства и притом продолжал политические игры с Министерством энергетики относительно стоимости размещения ядерных систем в космосе. Он говорит отцу, что уже столкнулся с сопротивлением против его предложения насчет некоторых космических вооружений на основе кинетических сил, которые, как он считает, дадут заметное преимущество благодаря дополнительной энергии.
– Насколько заметное? – спрашивает Александр.
– Ну… значительное, – отвечает Гарри. – Но понимаешь, я создаю систему обороны, потому что это моя работа, а они вроде как должны снабдить меня энергетической системой, потому что это их чертова работа. Я же не прошу у них плазменные дуги или рельсотрон, так?
– Думаю, это почти то же самое, – говорит Паша.
Они так погружены в обсуждение, что даже не замечают, что мешают Татьяне пройти к обеденному столу, на который она хочет доставить собственную энергетическую систему – домашние масленые булочки.
– Гм… – произносит Александр, беря одну теплую булочку, когда Татьяна пытается проскочить мимо них с подносом.
Встав перед ней, он разламывает булочку на четыре части и дает по куску сыновьям, отбирает у Татьяны поднос, ставит на стол. Она хочет пройти дальше, но они не дают, окружают со всех сторон, Александр спереди, Паша и Гарри с боков, Энтони за спиной.
Она со смехом исчезает за ними, глядя вверх, на мужа и сыновей, то на одно лицо, то на другое, и наконец говорит:
– Что? Вы не нашли занятия получше, чем стоять тут без дела и болтать, когда я должна хлопотать, чтобы накормить тридцать человек?
– Мы не стоим без дела, – заявляет Гарри. – Мы обсуждаем судьбу свободного мира.
Он сгибается чуть ли не пополам, чтобы поцеловать матушку в щеку.
– Мам, как твой ожог? – спрашивает Паша, беря мать за руку.
– Вижу, бинт ты сняла. – Он касается ранки.
Мгновение-другое все молчат. Татьяна похлопывает Пашу по руке и говорит:
– С моим ожогом все в порядке. И со свободным миром все в порядке. А вы слишком много смотрите футбол, хватит меня блокировать!
Она поворачивается и поднимает взгляд на своего первенца – его она не касается, и он не касается ее, но молча наблюдает за ней. Его глаза совсем не спокойны. Но он ничего не говорит.
