Мы можем потратить еще лет десять, налаживая все и разбираясь во всем, и я знаю, что все будет хорошо, потому что ты и похуже вещи прощала. – Все трое сидели, склонив головы над чашками с кофе. – Но прямо сейчас, – продолжила Викки, – нам нужно найти нашего мальчика.
С этим они согласились. Они должны были найти их мальчика.
Викки достала из кармана какое-то письмо:
– Я получила это четыре месяца назад, оно от Энтони. Отчасти поэтому я и пряталась в Европе. Я не готова была поделиться этим с кем бы то ни было, и мне не хочется делиться этим сейчас с вами.
Вам нелегко будет это услышать, мне нелегко будет это прочесть. Если Энтони когда-то найдут, ему тяжело будет узнать о том, что вы обо всем слышали. И абсолютно невозможно, чтобы мой муж, который любит Энтони, вообще когда-то это увидел, об этом узнал. К несчастью, теперь, когда Энтони исчез, лучше будет, если вы кое-что узнаете. – Она дрожащими пальцами развернула письмо. – Я сейчас заплачу. Можете взять его?
– Мы не можем его взять, – возразила Татьяна, резко хватая Александра за руку.
– Читай, Викки!
Викки поморщилась, начиная читать с самого первого слова, – поморщилась так, словно ее ударили."
"Джельсомина!
Надеясь успокоить твои тревоги обо мне, тревоги, которые, как я знаю, терзают тебя многие годы, я пишу тебе теперь. Вьетнам – неподходящее место для самокопания (не Италия!), и для меня это идеально, поскольку, как тебе известно, я не люблю таких занятий, а здесь откуда взять время на подобное? Мне нравится пить и курить, встречаться с девушками.
И никто не удивился бы сильнее, чем я, когда на севере, в Хюэ, рядом с Ароматной рекой, я неожиданно нашел то, что искал. И теперь ты первая и единственная, кто об этом узнает, – я женился. Моя вьетнамская невеста немного говорит по-английски, что хорошо, потому что я на вьетнамском не говорю. Она юна, она как белый лебедь на своем байке, и мы ждем ребенка.
Викки пришлось остановиться.
Татьяне и Александру пришлось перестать слушать. Пока Викки старалась успокоиться, Александр внимательно и напряженно всматривался в сосредоточенную Татьяну. Он видел по ее неподвижному лицу, совершенно пустому взгляду, что она не ждет чего-то рвущего сердце, трагического… просто пережидает, пока не остынет горячий пар внутри.
С трудом собравшись с силами, срывающимся голосом Викки прочитала до конца письмо, которое явно знала наизусть.
