Он много раз ездил туда за последний год. Но обычно Дан с Энтом, друзья с шестьдесят шестого года, отправлялись в увольнительную вместе, чтобы расслабиться; они бродили по Вунгтау, заглядывали в бары, в офицерские клубы, развлекались.
Другой странностью по размышлении было то, что Энтони до сих пор не подписал контракт на следующий срок службы. Его нынешний заканчивался в августе, но он пока не говорил, что хочет его продлить.
Татьяна и Александр молчали, глядя на купавшихся детей.
– И что думает Рихтер?
– Не знаю.
Я ведь не Рихтер, да?
– Александр!
– Чего ради ты на меня кричишь? – Он показал на детей.
Она понизила голос:
– А ты чего ради огрызаешься? Что думает Рихтер, что могло случиться?
– Я не знаю!
– Теперь с чего ты кричишь? – Татьяна глубоко вздохнула. – Они его записали как пропавшего без вести?
Александр на какое-то время застыл, но наконец покачал головой:
– Он был в увольнении.
Они уставились друг на друга.
– И где же он? – чуть слышно спросил Александр. – Разве ты не знаешь ответы на все вопросы?
Татьяна развела руками:
– Милый, давай просто подождем.
Может быть…
– Да, – решил Александр, резко вставая. – Может быть…
Больше они не могли говорить об этом.
К счастью для троих мокрых малышей в бассейне, к счастью для их непреодолимых, непререкаемых потребностей.
Но позже, когда дети уже заснули, они стали перебирать письма Энтони. Они сидели на полу своей спальни и как одержимые читали и перечитывали каждое, ища подсказок, какого-то единственного слова.
"
"Ситуация здесь хуже, чем мы представляли… Коммунисты будут стоять на своем… Действия Штатов не отпугнут вьетнамцев… большинство туземцев с гор, хмонгов, не понимают английского… хорошие ребята, но ни слова по-английски! Кроме одного, и из-за этого я всегда с ним. Ха Сай знает английский лучше меня. Папе он бы понравился; он настоящий воин… Опустошающие грозы… Проливные дожди… Давящая влажная жара… Одиночество в джунглях… Иногда я мечтаю о люпинах в пустыне. Это, должно быть, какая-то путаница.
Я же никогда не видел их в Аризоне. Где мы тогда были, мам, где я мог видеть поля пурпурных люпинов?!
Энтони спрашивал о братьях и сестре, немного рассказывал о товарищах Дане Элкинсе, Чарли Мерсере, хвалил Тома Рихтера за то, что тот хороший командир. О девушках не писал. Никогда не упоминал о девушках ни в письмах из Вьетнама, ни в разговорах о Вест-Пойнте. Он ни разу не приводил домой ни одну, начиная со старших классов школы.
