Каждый вечер он приходил домой, и в доме пахло теплым хлебом и ужином, и нарядная Таня с улыбкой шла навстречу, чтобы поцеловать его, и ее священные волосы падали ей на плечи, и он говорил: «Таня, я дома!» – а она смеялась так же, как когда ей было семнадцать, в Ленинграде, на Пятой Советской. Она заботилась о нем, о его детях, о его доме, как это было в Кокосовой Роще, как это было на Бетель-Айленде.
Они жили, а их первенец был в горах Дакто, в грязи… Они жили, когда он был в Камбодже и сражался с Вьетконгом у Кхешани.
Они жили, а он воевал на Ароматной реке в Хюэ. Они жили и чувствовали себя виноватыми, отправляли посылки, чтобы чувствовать себя лучше; они слышали о нем и чувствовали себя еще лучше. За все эти годы он ни разу не возвращался в Штаты, но звонил на Рождество и разговаривал с матерью, а под конец тихо говорил: «Передай привет папе», а отец стоял у параллельной трубки, и слушал, и мог негромко сказать: «Я здесь, сынок». И они могли поговорить несколько кратких минут.
– И как там идут дела?
– О, неплохо, неплохо. То спешим, то выжидаем.
– Да, иногда такое бывает.
– Терпеть это не могу.
– Мне тоже такое не нравилось.
– Здесь ничего похожего на сражение у Вердена или танковые битвы при Курске. Мы постоянно в джунглях. И здесь чертовски сыро. Может, как на Русском Севере."
"– На Русском Севере было чертовски холодно, – сказал Александр. – Ладно, береги себя.
– Буду, пап. И берегу, пап.
Гордону Паше было уже почти одиннадцать, Гарри девять, Джейни почти шесть.
Татьяне уже стукнуло сорок пять, а Александру – пятьдесят.
Воскресным вечером двадцатого июля шестьдесят девятого года все они сидели перед телевизором. Татьяна думала о том, как бы ей хотелось, чтобы Энтони был с ними, а Паша сказал, словно прочитав ее мысли:
– Энту бы это понравилось.
И Татьяна спросила Александра:
– Который теперь час в Контуме?
А Александр ответил:
– В Контуме уже завтра.
И тут Нейл Армстронг сделал маленький для человека, но гигантский для человечества шаг и поставил ногу на Луну.
И зазвонил телефон.
Когда он зазвонил, Татьяна и Александр отвернулись от телевизора и посмотрели друг на друга. Их глаза потемнели. Это не мог быть кто-то из Соединенных Штатов. Потому что в Соединенных Штатах все наблюдали за Нейлом Армстронгом.
Татьяна не смогла встать и подойти к телефону; подошел Александр.
Он вернулся с посеревшим лицом.
