На прием был заказан банкет, а в их доме не оставалось еды, кроме «Спэма» – дешевых мясных консервов, американского дара по ленд-лизу умирающему от голода Советскому Союзу, – Татьяна всегда держала под рукой эти банки. И теперь Энтони ел этот «Спэм» вилкой прямо из жестяной банки. Сидя на диване, Энтони посмотрел на отца и сказал:
– Она нас бросила, да?
И заплакал.
У Александра сжалось горло; он сел рядом с сыном:
– Она не бросила нас. Она не бросила тебя.
Кто-то устроил ему некую чертову трахеотомию.
– Тогда где она?
– Как ты думаешь, если бы я знал, я сидел бы сейчас здесь, прием или не прием? – сказал Александр. – Я не знаю.
– Ох, папа…
– Энт, мне так жаль… Твой папа вел себя плохо, и мама очень расстроена. Я не собираюсь все подслащивать для тебя. Но не тревожься, она вернется, вот увидишь.
– Как она вернулась за тобой?
Александр постарался говорить легким тоном:
– Да, что-то вроде того. – Он растрепал сыну волосы.
– А теперь идем. Там будет нормальная еда, на приеме.
– «Спэм» и есть нормальная еда, – возразил Энтони, заглядывая в банку. – Эта была последняя. Я их ем с прошлой недели. Это да еще ее сухой хлеб, что оставался.
– Хорошо, что мы можем купить еще «Спэм» и хлеба, – сказал Александр, когда они уходили.
На этот раз он включил огоньки на елке, огни на доме, на крыльце – на случай, если она вернется раньше, чем они. Что такого случилось вчера, что довело ее до подобного безумия, которое он нашел в доме? Энтони был прав: женщина, которая расколотила тарелки и отрезала свои волосы его армейским ножом, не была Татьяной.
Должно было что-то случиться.
Или скорее… что-то еще должно было случиться. Но что?
В грузовике Энтони сказал:
– Почему ты не можешь просто сказать маме, что виноват? Я всегда так делаю.
Александр уныло улыбнулся:
– Да в чем ты можешь быть виноват, Энтони? Ты знаешь, в глазах твоей матери ты ничего дурного не совершаешь.
– Я иногда делаю что-то такое, что ее расстраивает, – пожал плечами Энтони. – Ну, как та драка с парнем Мескером. Но ты же знаешь, какая она. Она просто хочет услышать, как ты признаешь, что виноват, и сразу тебя прощает.
– Думаю, на этот раз ей может понадобиться нечто большее, чем простое «я виноват»."
"Конечно, она не появилась на приеме. Александр, разбитый, измученный, в ярости, сходил с ума.
