Он наклонился, коснулся черных волос Энтони. Мальчик лежал на животе, отвернувшись.
– Который час? – глухо спросил Энтони.
– Половина первого.
Сын застонал.
– Энтони, ты ведь хочешь, чтобы твои мама и папа постарались все уладить? Тогда предупреждаю: если твоя мама вернется сегодня, не выходи из своей комнаты. Взрослым необходимо разобраться во всем по-своему. Ты должен сидеть здесь, спрятать голову под подушку, спать или делать что считаешь нужным, но ни при каких обстоятельствах я не желаю видеть, что ты открываешь дверь.
Ты меня понял?
– Почему? Тарелок не осталось, бить нечего.
Александр прижался губами к голове сына.
– Ты хороший мальчик, приятель, – прошептал он. – Просто сиди в своей комнате.
Он позвонил в госпиталь.
– Эрин, пожалуйста, – сказал он, задыхаясь на каждом слове. – Скажи мне, где она.
– Александр, я не знаю. Мне очень жаль. Я бы тебе сказала. Клянусь, я бы тебе сказала. Но видит бог, я просто не знаю.
Час ночи, а ее все еще нет.
Он вышел наружу и в темноте, чувствуя себя одиноким, при свете слабой желтой лампочки на террасе стал рубить дрова.
У них не было камина, но он рубил дрова для каминов в домах, которые строил, чтобы сделать их более привлекательными. Дрова в камине в день переезда. Просто небольшая деталь от строительной компании Баррингтона, без дополнительной платы.
Он все время слышал ее голос в своей голове. «Александр, я знаю, ты потерял всех, кого когда-либо любил, но ты не потеряешь меня. Клянусь тебе своим венчальным кольцом и моим девичьим кольцом, которое ты сломал, что всегда буду тебе преданной женой».
Она сказала ему это однажды в Лазареве.
В пустыне было холодно этой декабрьской ночью. Александр не надел ничего, кроме рабочих штанов и черной армейской футболки, но это было как раз то, что нужно. Работа частично избавила его от ярости, от грызущей тревоги, от лишающего сил страха.
Что, если это то, чего они не смогут исправить?
Что, если она снова не вернется домой сегодня?
У Александра совсем не осталось здравого рассудка, совсем.
Топор опускался все быстрее и быстрее. Александру хотелось довести себя до физической слабости; он не доверял себе. Постанывая от боли, он опускал топор на сухие бревна, пока в его легких не иссяк воздух."
"Он услышал шум. О боже… гравий! Это ее машина на подъездной дороге. Александр отшвырнул топор и побежал вокруг дома, под навес для машин, куда она как раз въезжала, – Татьяна и вздохнуть не успела, как он уже был рядом. Схватил ее и встряхнул.
