– У тебя еще есть время прогуляться по барам. – Она сжала губы. А потом наконец посмотрела на него. – Когда тебе нужно со мной поговорить, ты сбегаешь и пьешь с приятелями, которые ищут подружек. Но если у тебя есть капля достоинства, ты мог бы остаться с женой еще на полчаса на ее рождественском вечере. – Крахмальный кринолин зашуршал, Татьяна повернулась, чтобы отойти, небрежно взмахнула рукой. – Но ты иди, любитель баров, лети. Кыш!
Александр уставился на нее… Ее светлые волосы подняли бурю в его сердце.
И он ушел.
Дома ее ждали неприятности, Татьяна это знала.
Над крыльцом горел свет. Александр сидел на террасе. Ладно, на этот раз они хотя бы поговорят одетыми. При спорах в спальне, без одежды, Татьяна была беспомощна. Она всегда теряла боевой дух и начинала умолять о понимании, соглашаясь со всем, молча уступая во всем. Это даже не было уступками, это было просто полным повиновением. Как вчера. Она никогда не бывала права в спальне, и как раз поэтому ему и нравилось так сильно спорить именно там.
Дверь дома не была заперта, потому что дома был хозяин. Татьяна вошла, бросила на полку сумочку и пошла проверить Энтони. Он крепко спал.
Сняв кашемировую накидку и красные туфли, Татьяна приготовила себе чашку чая, но наружу не вышла. Вместо того она вышла на переднюю веранду и не спеша пила там чай, слегка дрожа от холода в рождественском платье.
Александр был на задней террасе, сидел спиной к дому, а Татьяна на передней веранде тоже повернулась к дому спиной.
Наконец, давно уже допив чай, она прошла через дом, открыла заднюю дверь и вышла.
Над дверью горела только маленькая желтая лампочка. Александр курил, пил пиво и не повернулся к ней. Она подумала, не подойти ли к столу в углу и не сесть ли напротив мужа. Он не любил, когда она подходила близко в те моменты, когда он бывал расстроен. Но она знала и то, что ему необходима ее близость, когда он огорчен, и потому села рядом на скамью, не прикасаясь к нему, но достаточно близко, чтобы ощутить запах кожи от его летной куртки, и дым сигареты, и пивное дыхание.
Он этим вечером, придя на праздник, выглядел таким красивым – причесанные черные волосы, свежевыбритое лицо, отличный темный костюм, крахмальная белая рубашка… А теперь переоделся в черные джинсы и кожаную куртку, которые ей нравились, и сидел, вытянув ноги, раскинув по спинке скамьи руки, и его тело казалось таким широким, а поза такой мрачной…
– Холодновато, да? – сказала Татьяна. – Зимой пустыня не всегда доброжелательна.
