Это было так хорошо, что он даже замер на какое-то время, но потом вышел, раздвинул ее немного шире и прижался между ягодицами.
– О боже мой… стой, Шура, погоди… – хрипло шептала Татьяна. – Дай мне приласкать тебя…
– Нет, – шептал Александр, входя в нее, медленно, но не слишком. – Это я буду тебя ласкать. Лежи тихо."
"Ее пальцы сжимали простыню, край матраса, дрожащее медное изголовье кровати. А он продолжал двигаться.
– Шура… погоди… я… дай мне повернуться…
– Нет.
Он вошел до предела. Глубоко вздохнул, все еще злясь на нее.
Теперь его лицо прижималось к ее шее. От нее пахло ванилью… жженым карамельным сахаром… кремом… ромом…
Его руки передвинулись к ее предплечьям. Он резко вышел и снова резко вошел.
Медное изголовье едва не разломилось, когда она закричала.
Он снова вышел, снова вошел.
Внутрь – наружу, и каждое его движение сопровождалось ее прерывистым криком.
Он не останавливался, он продолжал шептать…
Она задыхалась, вспотела, ее шея, ее лицо повлажнели от огромного напряжения.
Прижимая ее голову к постели, целуя ее плечи, тело, он бормотал: «Не двигайся, Таня», продолжая двигаться сам.
Он должен был остановиться. Он не мог поверить, но он готов был дойти до предела – неслыханно быстро, тем более после выпивки. Она всегда слишком сильно возбуждала его вот так, в изысканном отчаянии, лежа на животе, лицом в простыни, укрытая светлыми волосами, задыхающаяся… Замедлив движение, судорожно вздохнув, приподнявшись на локтях, Александр попытался справиться с собой, но бесполезно.
Конец.
Задыхаясь, он упал на нее, а она продолжала тихонько всхлипывать под ним. Он уткнулся лицом в ее волосы.
На следующее утро, когда Александр открыл глаза, Татьяна уже встала и надела медицинский халат. Они несколько минут молчали. Она посмотрела на него без улыбки.
– А ты вообще собирался мне сказать, где был вчера вечером? – спросила она наконец. – Или я должна перестать спрашивать и могу сделать собственные выводы?
Он потянулся.
– Выпивал с Джонни.
– А! С твоим милым, вечно одиноким и ищущим подружек в барах приятелем Джонни? Ты его учишь кое-чему из того, что знаешь сам?
Александр потер глаза.
– Ну… а не рановато для этого?
– Прошлым вечером тебе не хотелось разговаривать.
У него что-то подпрыгнуло в животе, когда он вспомнил прошедшую ночь. Все пять его чувств откликнулись на это воспоминание. Но это не было возбуждением, просто сердце заколотилось.
Татьяна вышла из комнаты, и Александр встал и отправился умываться.
