Она вернулась с чашкой кофе для него.
– Не забудь о сегодняшней вечеринке.
– Какой вечеринке? – Он глотнул кофе.
– Рождественский праздник в госпитале, – нахмурившись, медленно произнесла Татьяна.
– А… Ну да. – Теперь Александр вспомнил. – Я не хочу туда идти.
– Мы должны.
– Возможно, ты не заметила, но у меня нет настроения праздновать.
– Я не могла не заметить. – Татьяна опустила взгляд. – И все же мы должны пойти.
– Мы не пойдем.
– Александр, – заговорила Татьяна, посмотрев на него в упор, – ты мне говоришь, что не хочешь идти на рождественский прием в моем госпитале, куда все придут с супругами?
– Наконец-то я высказался достаточно понятно.
– Ладно, как хочешь, – сказала она, беря свою сумку и выходя. – Но я пойду.
– Отлично, иди, – бросил Александр ей в спину, обтянутую белым халатом. – Ты делаешь все, что мне не нравится, так почему бы не остаться на вечеринке?
Татьяна замерла в дверях спальни. Бросив на него осторожный взгляд, она со вздохом вернулась.
Александр стоял перед ней, злой, обнаженный, и Татьяна вспыхнула… Она поставила на пол сумку.
– Тсс… – мягко шепнула она, поднимая голову, а ее руки опустились вниз и обхватили его. – Тсс… довольно. – Она погладила его. – Уйди из зоны сражений. Брось оружие, солдат.
Ему хотелось, чтобы она опустилась на колени перед ним. Его ладонь уже потянулась к макушке ее головы… С одной стороны, огромное наслаждение… Но с другой…
– Уже седьмой час.
Ты опоздаешь на работу. – Александру пришлось приложить нечеловеческое усилие, чтобы заставить себя отвести ее руки. – Поспеши.
– Так ты придешь? – Она поцеловала его в грудь.
– Против собственного желания.
– Конечно.
Как только Александр вошел в зал на третьем этаже госпиталя и нашел взглядом жену, он понял, что ничего хорошего из этого вечера не выйдет. Татьяна обладала какой-то сверхъестественной особенностью: она была измученной и выжатой, когда возвращалась домой, но когда она была здесь, на празднике, в окружении друзей, казалось, что она весь день ничем не занималась и только лежала в горячей ванне.
Она выглядела свежей и румяной, а когда Александр вошел, она стояла с целой компанией людей, среди которых был и доктор Брэдли, и она весело вскидывала голову.
«Он, должно быть, тот еще шутник, весьма остроумен», – подумал Александр, пробираясь к ней, и что-то гадкое шевельнулось в его сердце.
