О крещенииШеннон не ушел от Аманды. Как-то они во всем разобрались, она стала надевать ночные рубашки вместо пижам, тут же забеременела и родила еще одного ребенка.
Татьяну, Александра и Энтони пригласили на крестины в июне пятьдесят седьмого года. Энтони, к его недовольству, поручили присматривать за семью детишками, которым не было еще и пяти. Отец посоветовал ему держать их в узде.
Аманда спросила Александра, не хочет ли он подержать ее только что крещенную дочку, которой был месяц от роду.
Он вежливо отказался.
– Не бойся, – сказала Аманда. – Она не сломается.
Коснувшись головы крохи, Александр снова отказался.
Татьяна поспешила вмешаться, отвела его в сторону, привлекла внимание к какой-то закуске на буфете. Аманда не могла знать, что муж Татьяны ни разу в жизни не держал на руках младенца.
После ужина взрослые сидели в столовой Шеннона, пили кофе с пирожными, когда жена Скипа, Карен, заметила:
– Представляете, я не знаю ни одной женщины, кроме нашей Тани, которая работала бы вне дома!
Женщины за столом откликнулись тихим бормотанием.
Мужчины посмотрели на Александра, потом на свои вилки. Татьяна уставилась на мужа, сидевшего напротив нее, а он посмотрел на нее, взглядом спрашивая: «Хочешь с ней разобраться?»
Все в порядке, Шура, я разберусь…
– Ну, видишь ли, Карен, – заговорила она, откладывая вилку и складывая вместе ладони. – Знаю, что я, вообще-то, не единственная сиделка в нашем госпитале. Есть еще сто девяносто четыре, все женщины.
И учителя в школе Энтони – женщины. И библиотекари – женщины. Ох, и те леди, что продают тебе косметику в «Мэйси», – тоже женщины! Может быть, ты незнакома с работающими женщинами потому, что они очень много работают?
Гости неловко затихли. Каждый делал вид, что отламывает вилкой кусочек пирожного, – включая Александра!
– Да, но многие из них незамужние в отличие от тебя."
"– Да, пожалуй, – согласилась Татьяна, глядя на мужа.
– Это верно, большинство работающих женщин или вдовы, или не вышли замуж. Одни из них постарше. Другие моложе. Но, Карен, но все равно все они женщины.
– Ох, я знаю, но я бы ни за что не захотела стать сиделкой. Это выглядит так… неприятно. – На лице и в голосе Карен отразилось отвращение. – Ты в приемном отделении или в сортировке?
– Я в отделении для тяжелых.
Александр не поднимал головы. «Ведь так, Шура, – хотелось сказать Татьяне.
