Скажи ему, что, когда ты голоден, я тебя кормлю.
Шеннон насыщаетсяНесколько месяцев спустя Аманда позвонила Татьяне в госпиталь и предложила встретиться. Татьяна хотела отказаться: она была слишком занята на работе для пустой болтовни, а сорок пять минут дневного перерыва оставляла для одиночества или же для общения с другими сиделками или дежурными врачами. Но голос Аманды звучал так горестно, что Татьяна не смогла увернуться. Они встретились в маленьком кафе в Бакае. С Амандой был спящий младенец. А малыш постарше остался с бабушкой.
Аманда заказала только кофе. Татьяна – сэндвич с беконом, латуком и томатами; она всмотрелась в опухшие глаза Аманды, ее ненакрашенное лицо, кое-как причесанные волосы.
– Если я тебе скажу, ты можешь не поверить…
– Но ты скажи.
– У Шеннона кто-то есть. – Аманда заплакала.
– Нет, только не Шеннон!
– Я нашла в кармане его штанов квитанцию из какого-то отеля, когда забирала их в стирку. Днем, Татьяна? Ты понимаешь?
Татьяна затихла:
– Ты занимаешься стиркой днем?
– В рабочее время.
Он должен был быть на стройплощадке, а вместо того… посмотри!
Аманда бросила на стол чек из «Вестворд Хо».
– Этот «Хо» нехорош, – сказала Татьяна, качая головой. – Я тебе что говорила? Я так думала с самого начала. Там поселились злые духи.
– Ты бы подумала, что ему следует быть поосторожнее, – фыркнула Аманда. – Но я думаю, он хотел, чтобы я это нашла, я действительно так думаю. Хотел, чтобы я знала.
Татьяна взяла Аманду за руку.
Аманда ничего не ела.
Татьяна проголодалась, но Аманда так хныкала! И Татьяне казалось, что будет невежливо впиться в этот аппетитный сэндвич, когда у ее подруги такой кризис. И она просто бормотала: «Ну-ну, ну…» – не сводя глаз с бекона, латука и помидоров на белом хлебе.
– Не знаю, что и делать, – сказала Аманда, вытирая лицо. – Ты что бы сделала?"
"– А чего хочет Шеннон? – уклончиво произнесла Татьяна. Она не думала, что Аманда всерьез хочет знать, что сделала бы Татьяна. – Что он сказал, когда ты…
– Ты не поверишь.
Он спросил, не думала ли я в последнее время о нашем браке. Сказал, что я его принимаю как должное, никогда не наряжаюсь, не крашусь больше и что мне никогда не хочется… ну, ты понимаешь… мне больше этого не хочется, а когда я соглашаюсь, ничего хорошего не жди.
– О боже! – изумилась Татьяна. – Не мог он такого сказать! Ладно, ты ему ответила, что это неправда?
– Нет! – всхлипнула Аманда. – Потому что это правда! Я не наряжаюсь и не крашусь.
