Это потому, что все, что он делает, тебя устраивает – всё! Он на тебя кричит – хорошо. Он не произносит ни слова, когда люди на тебя нападают, – тоже хорошо!
– Энтони! – взревел Александр.
Татьяна впилась ногтями в его руку, понимая, что он может оторвать ее от себя только силой, и надеясь, что он сдержится на глазах сына.
И он сдержался. Напряжение в его теле слегка ослабело. Александр вскинул вверх руки и отступил от нее, взял ее за плечи, заглянул в лицо и негромко сказал:
– Он так говорит потому, что ты ему потакаешь.
Ты ему все спускаешь с рук. Но я не собираюсь идти этим путем. А теперь оставь меня.
Энтони стоял на месте, тяжело дыша.
– Что с тобой, черт побери? – спросил Александр сына. – Сколько раз твоя мать говорила тебе – не лезь в наши дела! Хочешь ссориться со мной – отлично, ты недоволен мной – ладно, но о чем ты вообще думаешь, говоря так со своей матерью?
Со слезами оскорбленной гордости на глазах Энтони ответил еще тише:
– Ох, теперь я понял: это от меня нужно защищать маму!
На сей раз Татьяна не стала сдерживать Александра.
Она бросилась на Энтони.
– Твой отец прав, ты совершенно ничего не понимаешь! – воскликнула она и вытолкала сына в коридор, а потом отвела в его комнату, шепча: – Прекрати! – прежде чем захлопнула дверь.
Энтони не слышал ссоры родителей. Он был уверен, что до него донесутся громкие голоса, крик, но ничего такого не было. Полчаса спустя он молча вышел из своей комнаты. Дверь их спальни была открыта. Он тихонько подошел к задней двери и увидел, что его отец сидит на террасе.
Мать, устроившись на его коленях, обнимала его. Их лица прижимались друг к другу. Они слегка раскачивались. Энтони кашлянул. Отец перестал раскачиваться; мать, сидевшая спиной к Энтони, поправила блузку. Энтони начал говорить о том, что ему нужно подписанное разрешение для школьной поездки.
– Твоя мать сейчас придет. Уходи.
Александр даже не повернул головы, говоря это. Энтони вернулся в дом."
"Вскоре дверь его комнаты открылась.
Энтони ждал – он надеялся увидеть мать, но вошел отец. Он подписал разрешение, а потом сел на край кровати. Энтони скривил губы. Он не мог с ним говорить. Он вообще почти не в силах был говорить об этом с матерью, но с ней он мог хотя бы поплакать, накричать на нее, нагрубить… С ней он мог делать что угодно. Но с отцом такое было невозможно. И тем не менее Энтони был крайне расстроен и зол.
– Что с тобой происходит? – спросил Александр. – Давай.
