– Ладно, пусть так, – сказал Александр, подходя к ней. – И не надо трясти твоим пушистым хвостиком.
Подхватив Татьяну на руки, он перенес ее на диван и уронил животом вниз. Упав на нее сверху, он сжал ее ноги своими и, схватив за запястья, завел ей руки за голову. Она уткнулась лицом в диванную подушку.
– Ты мне все объяснишь или мне придется выбивать из тебя правду?
– Тише ты!
Он потерся подбородком о ее шею, щеку, плечо. Он щекотал ее и шептал глупости, и она засмеялась.
– Я намерен сообразить, то ли мне любить тебя, пока ты не признаешься, или, наоборот, не заниматься с тобой любовью, пока не скажешь все…
– Трудный выбор.
Но если дело за мной, я могу предпочесть первое.
– Думаю, головастик, – прошептал ей на ухо Александр, крепче сжимая ее запястья, – что выбор все-таки за мной…
За их спинами послышалось тихое покашливание. Они повернули головы. Энтони стоял рядом с диваном, и вид у него был растерянный.
– Что это вы делаете? – тихо спросил он.
– Мамуля не хочет кое-что мне рассказывать, вот я и щекочу ее, чтобы она сдалась.
– Папа пытается исцарапать меня щетиной, – сказала Татьяна, поднимая голову над подушкой.
Александр спрыгнул с нее, поднял ее на ноги; они чопорно сели на диван и уставились на сына, а он серьезно вытаращился на них и наконец сказал:
– Ну, что бы ты ни делал, пап, это не помогло.
– Расскажи мне все.
Жарким вечером рядом с горами Александр сидел на качелях, которые соорудил сам, курил, а она подошла и села к нему на колени. Над пустынной долиной, над кактусами садилось солнце, и Александр тихо раскачивал их обоих взад-вперед, а она уткнулась в его шею и нежно бормотала на пиджин-инглише.
Но что бы она ни делала или ни говорила, ничто не могло стереть из его памяти картину того, как она, в персиковом шелковом платье, стояла у стены, прижав кулаки к камню, и повторяла: «Что ты приносишь в наш дом, Александр?»
Что она имела в виду?
Что он впускал в дом?
Но наконец даже самый тупоголовый, самый занятый лишь собой муж во всем Скотсдейле заметил: что-то не так.
Татьяна принесла ему обед, и тут пришел Стив с бумагами от инспектора на подпись, а она и не взглянула на него. Стив сказал: «Привет, Таня», но в ответ Татьяна даже не бросила «привет». Как будто Стив и не существовал вовсе.
Даже слепой Александр это заметил.
Стив сказал:
– Мы с Амандой редко вас видим в последнее время. Надо бы пойти куда-нибудь.
– Я очень занят, Стив, – медленно произнес Александр, внимательно глядя на Татьяну, сидевшую с опущенной головой.
