За углом загородного клуба он нашел наконец Татьяну; она стояла, прислонившись к стене, опустив руки, прижимая кулаки к камню за своей спиной. Глаза она закрыла и тяжело дышала.
– Таня? – с тревогой спросил Александр.
Она открыла глаза и посмотрела на него холодно и сурово. Она ничего не сказала, даже когда он прикоснулся к ней.
– Что случилось?
Татьяна ответила тихо, без выражения:
– Что ты делаешь с нами, Александр? Что ты приносишь в наш дом? – Она не могла оторваться от стены. У нее дрожали колени. – Я уже не знаю, что и делать.
Как помочь тебе, как остановить их уловки. Я думала, я дала тебе все, что тебе было нужно от меня…
– Да о чем ты говоришь?!
– Но когда ты дашь мне то, в чем нуждаюсь я?
– О чем ты говоришь?
– Мне нужно от тебя, чтобы я не страдала от слепоты. Ты можешь это сделать?
– Да. Могу. Но что происходит?
Качая головой, она взяла его за руку и отошла от стены.
– Я больше не могу здесь оставаться, ни минуты. Вызови такси, я поеду домой. А ты оставайся сколько хочешь.
– Ты не можешь уйти посреди свадьбы! Это же скандал! Мы должны дождаться торта.
– Я не могу ни минуты здесь быть. – Татьяна закрыла лицо ладонями. Она не могла смотреть на мужа. – Мне нужно домой. Скажи им, что я плохо себя чувствую. Это не ложь.
Она отказалась войти внутрь даже для того, чтобы попрощаться. Александр вернулся, извинился перед Джеффом, и они поехали домой. Но что происходило?"
"Татьяна твердила, что старалась как могла. Она повторяла это как мантру. Но не хотела ничего объяснять.
Александр чувствовал, что от него начинает ускользать нечто невидимое, некие нити, распускающие одеяло, которое накрывало его, о чем он и не знал.
Нет, он знал.
Это было одеяло его нового призвания, его новых друзей, нового брата. Он их выбрал. Они выбрали его. Он выбрал их вопреки ее сомнениям, потому что верил: она просто наивна, ее тревоги не имеют под собой оснований. Он и до сих пор в это верил. Свадьба давно осталась позади, а она все молчала.
Наконец он спросил, глядя в ее упрямую спину:
– Кого ты пытаешься защитить?
А Татьяна ответила, не оглядываясь:
– Тебя.
В этот момент она мыла посуду.
– Повернись! – (Она повернулась.) – Я нуждаюсь в защите?
– Поверить не могу, что говорю это, но – да, и больше, чем когда-либо.
– Таня, как тебе кажется, не можешь ли ты говорить прямо, без загадок? И если уж заговорила, можешь ты говорить на русском или английском, а не болтать какую-то тарабарщину?
Она промолчала и снова отвернулась к раковине.
