– Татьяна села. – Маргарет, мне, вообще-то, нужно идти…
– Они сняли двухкомнатный номер в Вествард-Хо, почти в центре города. Я слышала, там был просто скандал, – хихикнула Маргарет. – Что-то вроде представления со стриптизершами. Тебе бы расспросить Александра об этом, когда он протрезвеет. Билл со Стивом жутко напились.
Татьяна повесила трубку. Она изо всех сил сдерживала тошноту.
Они с Энтони отправились по магазинам. Она даже записки Александру не оставила.
Когда около четырех они вернулись домой, Александр вышел на дорогу им навстречу – выглядел он отвратительно, но был уже почти трезв.
– Привет.
К счастью, не успела Татьяна ответить, как Энтони принялся болтать с отцом, и тот отвлекся.
Татьяна молча достала покупки, а Александр и Энтони отнесли их в дом. Александр зашел в кухню и снова сказал «привет», подталкивая ее.
Она ответила «привет» и повернулась к холодильнику.
– Поцелуй меня, Таня.
Она подняла голову, не глядя на него. Он поцеловал ее, а потом сказал:
– Посмотри на меня.
Она широко открыла глаза и уставилась на него.
– А-а-а, – протянул он, – ты расстроена.
– Я не просто расстроена, – ответила она, хлопая дверцей холодильника.
Энтони потащил отца наружу, чтобы показать ему рыболовный эсминец, который он сооружал в сарае.
Татьяна ушла в спальню и переоделась, чтобы выйти из дому. Она надела новое фиолетовое шелковое платье от Джонатана Логана, которое только что купила, – со сборчатой отделкой на пышной юбке и бархатным воротничком.
Этим вечером она подвела глаза черным карандашом, наложила румяна и даже накрасила губы красной помадой. Она лишь раз пользовалась этой помадой для Александра, когда была его сиделкой. Воспоминание о их ночи в пятницу вызвало боль. Она надела серьги, нитку жемчуга, и надушилась дорогими духами (чтобы ослабить запах дешевых, все еще витавший в их спальне, над ее прекрасным покрывалом!), и наконец надела новые розовато-лиловые туфли-лодочки на высоком каблуке.
Она как раз заканчивала причесываться, когда в спальню вошел Александр. Он несколько мгновений стоял, наблюдая за женой, сидевшей у туалетного столика. Глядя на него в зеркало, Татьяна сказала:
– Там со вчерашнего дня осталось много говяжьего рагу и куча хлеба и масла…
– Я знаю, где лежит еда. – Он пинком закрыл дверь за собой.
Она слышала такой звук лишь тогда, когда он подхватывал ее на руки, чтобы понести к кровати. От этого ей тоже стало больно.
