Вот так я на нее смотрю. И воздерживаюсь от всяких суждений.
Но Даше не казалось, что он воздерживается.
– Дедушка, но что же мне делать? – жалобно спросила она, внезапно перейдя на доверительный тон. – Я не хочу играть в эти игры с моим начальником, но какой у меня выбор?
– Ты слишком многое рассказываешь своему деду.
– Но его беременной жене некуда будет деваться, если он ее выгонит, – продолжила Даша.
– Даша, хватит!
Даша ненадолго замолчала.
– Они до сих пор живут в одной комнате с его матерью, – тихо продолжила она.
– И куда ему перебраться? Может ли он переехать к нам? Может ли спать в одной кровати со мной и Таней?
Дед не ответил.
– Вот что я имела в виду, говоря о моем выборе. Ты видишь, я пытаюсь. Просто пытаюсь найти немножко любви, дедушка. Как ты и бабуля. У вас было где жить, оставаться наедине, когда вы влюбились друг в друга, когда поженились?
– Это было на рубеже столетий, – ответил дед. – И у нас была огромная квартира в центре города, рядом с домом Александра Пушкина, на набережной Мойки.
– Он тоскливо улыбнулся. – С нами жили твой отец и твоя тетя Рита. Мы жили счастливо и благополучно много лет.
Даша напряженно слушала.
– Но все изменилось. Однако даже после революции, когда мы с твоей бабушкой сбежали во время Гражданской войны – во время всего того хаоса, голода и стычек, – мы спрятались и жили в одной маленькой рыбацкой деревеньке Лазарево, на реке Каме, и, если ты спросишь бабушку, Дашенька, она тебе скажет, что те два года в Лазареве были счастливейшим временем ее жизни.
Даша таращилась на него, а дед закрыл глаза и слегка откинул голову, словно должен был рассмотреть нечто, скрывшееся в золотых потоках его памяти, и коснуться счастья, заставлявшего сиять его сердце.
– Так что не слишком беспокойся, – сказал он, когда наконец снова заговорил. – Даже в этой жизни радость возможна. Веселись, милая. Танцуй, кури, смейся, будь молодой. Будь молодой, пока можешь. Все это скоро кончится. А потом у тебя будет масса времени, чтобы путаться с женатыми дантистами.
– Так ты об этом говоришь с Таней? – прошептала Даша. – О Лазареве?
Дед рассмеялся:
– Твоя сестра не сидела на этой скамье и не спрашивала совета.
– Ну да, она слишком занята, лазая по деревьям, как веснушчатая обезьянка, – проворчала Даша.
– Верно. А ты хочешь, чтобы это кончилось и она бы сидела здесь унылая, как ты?
Даша замолчала надолго. Ей нравилась рука деда на ее плечах, а он и не думал ее убирать.
– Защищай ее, Даша, – шепотом сказал дед.
