Пронзительные звуки мешали Татьяне продолжать нормальный разговор.
– О боже! – воскликнула она наконец. – Что это такое? Это где-то в том доме?
Паша уставился в грязный деревянный пол.
– Я не знаю, – спокойно ответила Сайка. – Слышишь? Прекратилось. Но скажи-ка мне… Что еще твой дедушка знает о предателе Мандельштаме?
– Кто сказал, что он предатель? – тихо произнесла Татьяна. – Все те потрясающие стихи, которые он написал во время революции и потом, в ссылке, – исчезли, изъяты из печати! Как будто и его самого вычеркнули.
Как будто он и не существовал вовсе! – И так же шепотом Татьяна закончила: – «Быть может, прежде губ уже родился шепот…»[5]
– Вот так и следует обращаться с врагами народа, – заявила Сайка. – Изъято, как будто и не существовало. Даже «шепота» не осталось. Ничего не осталось.
– Поэт Мандельштам – враг народа? – удивилась Татьяна.
– Конечно! Он тот, кто верит в личность больше, чем в государство. Но личность мертва! Союз писателей не раз ему твердил, твердил всем – только социалистический реализм! Никакой лирики! А он прямо выступал против всех указаний и правил, установленных этой доктриной! Потому и стал врагом народа.
Татьяна помолчала.
– Сайка, мне кажется, ты не знаешь, кто такой Мандельштам.
Сайка беспечно бросила:
– Ох, я кое-что знаю о нем!
– Да, – кивнула Татьяна. – Для дочери пастуха, для человека, жившего в горах, не читавшего книг и газет, ты определенно знаешь много… о многом.
В голосе Татьяны прозвучала легкая растерянность, но Сайка ответила тоном раздувшегося от гордости павлина:
– Я тебе говорила, Таня.
Я сделала своей задачей знать все. Поэтому мне и хочется, чтобы мама заглянула в твое будущее.
Громкий нечеловеческий вопль вдруг возобновился.
Паша вскочил:
– Знаешь что? Нам пора.
– Нет-нет, подождите, – возразила Сайка. – Она выйдет через минуту.
– Нет. Идем, Таня. – Он схватил сестру за руку и рывком поднял на ноги.
– Сайка, что это за звук? – спросила Татьяна. – Такой звериный вопль мертвого разбудить может! Пожалуйста, скажи, что это не твоя мать!
– Таня, идем!
– Паша прав, – ответила Сайка, спокойно сидя на диване.
– Вам и правда лучше уйти.
Паша дернул Татьяну за руку. Но она беспокоилась, тревожилась. Она смотрела на закрытые двери, на открытые окна…
– Нет… это… где-то там… похоже на кошачий концерт…
– Может, это и есть кошки, – сказала Сайка. – Или койоты.
– Койоты… – повторила Татьяна. – Хищники… в Луге? – Она повернулась к брату. – В Луге есть волки, Паша?
– Я не знаю, Таня.
