– Пожалуй, это было бы забавно, а, Танечка?
Паша наклонился к сестре и пощекотал ее мокрую шею.
– Паша, не мог бы ты помолчать? – сурово произнесла Татьяна.
– Как ты умудрилась ее вывести, Таня? – спросила Сайка.
– Не знаю. Я не помню. Мне было всего семь.
– Но прежде всего – почему ты туда полезла?
– Не знаю. Я не помню. Мне было всего семь. Мне показалось, я слышу, как она зовет.
– Ну да… с другой стороны деревни! – снова засмеялся Паша. – А тебе, Сайка, послушать бы, как Бланка Давидовна рассказывает эту историю! – Паша вытаращил глаза, изображая старую женщину.
– Ох, наша Та-а-анечка, она просто схватила меня за руку и повела меня – повела меня, говорю же вам, прочь из горящего дома! Погоди, увидишь Бланку с Таней…
– Паша, клянусь, если ты не замолчишь…
То, что Сайка услышала о том событии, вызвало у Татьяны непонятную тревогу. Тайна того пожара и то, как она, семилетняя, вбежала в тот дом, казалось странным и ей самой, учитывая то, как легко она пугалась всяких бесконтрольных событий. Ей не нравилось говорить об этом, ей не нравилось об этом думать, и, уж конечно, ей не понравилось то, как пристально Сайка смотрела на нее.
Татьяна испытывала уверенное чувство, что ей не хочется, чтобы Сайка знала о ней что-то такое, чего Татьяна не могла понять или объяснить даже себе самой.
Кое-что о СайкеВ тот вечер, в гамаке в их маленьком, заросшем сорняками дворе, Сайка играла для них на лютне. От этого даже Паша утратил дар речи. Сайка, как осознала Татьяна, обладала многими талантами. Сайка держала трехструнную пандури и играла на ней так, словно родилась с этим инструментом в руках.
Она сыграла им народные грузинские мелодии, которых они никогда и не слышали, и мелодии азербайджанцев, а потом еще и несколько советских военных маршей.
– Отлично, Сайка, – сказал Паша, присвистнув. – Просто замечательно!
Сайка кокетливо засмеялась. Татьяна посмотрела на Пашу. Неужели ее брат потерял голову от вонючей девчонки, не умеющей плавать и с покрытой шрамами спиной? Нет, решила она. Он не выглядел влюбленным.
– Ты очень хорошо играешь, Сайка, – сказала Татьяна.
– И когда я играю, я проникаю в сердца людей. И я зарабатывала карманные деньги, играя на пандури в Саки.
Татьяна прислушивалась к цикадам, когда Сайка, качаясь в гамаке, сказала:
– Моя мать – предсказательница, знаете?
– Кто?
– Ну, знаете, дама, которая предсказывает будущее. У вас в Луге нет таких? Я думала, они есть в каждой деревне. Я думала, это обязательно."
"Паша и Татьяна промолчали.
