– Я не могу. Нож эдемский.
– Тогда заткни ее чем-нибудь! Меня раздражает кровь, которую пустил не я! Ты что, не видел ножа, когда он летел?
– Я думал, он летит не в меня.
– Сочувствую. Индюк тоже считал, что хозяева кормят его, потому что он важный и красивый.
Безухий попытался улыбнуться, но улыбка получилась больше похожей на оскал. Его рукав с каждой минутой намокал от крови все больше. Капли ее уже текли по пальцам и, срываясь на асфальт, с шипением и дымом прожигали его.
– Ладно, идем! Тебя надо срочно доставить в Нижний Тартар! Такие раны рубцуются только там, – принял решение красавчик.
Он сделал шаг, однако прежде, чем остальные успели последовать за ним, чей-то властный голос настиг его.
– Гопзий Руриус! Оглянись!
Щеголеватый вздрогнул и оглянулся.
Эссиорх был не один. Из-за плеча его выглядывал Корнелий. В одно и то же время он ухитрялся поправлять очки и подносить к губам флейту. Но и это было еще не все. В сияющем квадрате, который с утра видела Ирка, в ряд стояли еще четверо златокрылых.
«Красавчик» быстро прикинул расстояние. Восемь шагов и пять готовых к бою флейт – для любого стража мрака это арифметика смерти.
– Шестеро против троих. Причем один из нас ранен, а другой тащит на плече эту падаль, которая помешает ему быстро двигаться. Это вы называете честным боем, светлые? – процедил он сквозь зубы.
– Когда вы напали втроем на одного, честность вас не заботила, – логично заметил Эссиорх.
Гопзий озадачился, впервые обратив внимание на эту маленькую несуразность.
Темные порой могут нащупать края собственного эгоизма, а вот увидеть его дно – никогда.
– Ну так это такой один, что для равного боя с ним мне пришлось бы сражаться одним пальцем, – наконец нашелся он. – Вас-то всё равно шестеро!
Эссиорх предусмотрительно отвел голову, чтобы воинственный Корнелий, вертевшийся как флюгер, не ткнул его флейтой в глаз. В реальном бою находиться рядом с таким вот Корнелием опаснее, чем оказаться в окружении врагов. От тех хотя бы приблизительно представляешь, чего ожидать.
Эссиорх увидел Багрова, чьи повисшие руки покачивались при каждом движении несшего его стража, и зрачки его сузились.
– Пусть твой приятель положит его на землю, и очень осторожно, если сам хочет жить! – посоветовал он.
Страж с педангом медлил повиноваться. Напротив, он придвинулся ближе к Гопзию и встал так, что тот при желании легко пронзил бы Матвея своим жалящим клинком.
– Да. Но мы его не убили. Даже подобрали за собой мусор! – вспомнил Гопзий.
