– Не кати бочку, Хавронище! Сам ты и дохлой кошке пломбу не поставишь. Это тебя не волнует?"
"– Не особо. В данный момент меня волнует только, почему на пижамных штанах нет карманов.
– Не винти, Эдуард! Ты же бездарь, признай!
– Пусть так. Зато я умею придумывать названия для меню. Это гораздо сложнее. Сидишь и ломаешь голову, как назвать блюдо, чтобы люди поняли, почему за обычную свинину они должны платить дороже, чем за мясо пингвина.
Зозо рассеянно улыбнулась и отодвинула в сторону тарелку, расчищая плацдарм для атаки.
– Эдуард, могу я попросить тебя об одолжении? – решительно произнесла она.
– Если это не одолжение денег, то попросить можешь, – отвечал ей брат, напирая на «попросить».
– Нет, не денег. У тебя же вагон знакомых! Ты можешь попросить кого-нибудь подъехать туда, куда я скажу, и очень культурно, мягко, неназойливо создать ощущение здоровой конкуренции?
– Какой такой конкуренции? – не понял Эдя.
Зозо смутилась.
– Видишь ли, он очень долго раскачивается, а я так не могу. Мне надо «да-да» или «нет-нет».
Возможно, если Бурлаков увидит, что у него есть соперник, он как-то определится со своими чувствами. Ты, главное, сведи меня с тем, кто может на пятнадцать минут притвориться приличным человеком, и больше мне ничего не надо! – сказала Зозо.
Эдя протянул руку и озабоченно потрогал сестре лоб. Лоб был прохладный, однако это ничего не значило. Многие помешанные имеют нормальную температуру.
– Ты себя хорошо чувствуешь, сестренка? Картинка не плывет? Я сейчас буду показывать тебе пальцы, а ты говори, сколько их, – ласково попросил он.
Зозо ударила брата по руке.
– Перестань издеваться! Это вопрос жизни и смерти!
– Ну хорошо. И как же ее создавать, эту здоровую конкуренцию? – уступил Эдя.
– Твой знакомый посмотрит на меня молящим взглядом, потребует у Бурлакова объяснений, стукнет кулаком по столу и уйдет весь такой грустный и трагический, заламывая руки!
– И это все? – осторожно уточнил Эдя.
– Все.
Хаврон вздохнул.
– Слушай, твоему сыну шестнадцать, а в тебе столько дури, будто тебе самой четырнадцать с половиной.
Зозо уставилась на брата каленым взглядом василиска.
– Мефу девять! – веско сказала она. – Ты все усвоил? Он замечательный, спокойный мальчик! Немного беспомощный, застенчивый. Не умеет даже кулака сжать. Рос без отца. Сидит в углу и крутит конструктор. Другие дети в классе его обижают.
– Чего?
– Чевочка с хвостиком и кукукалка с шапочкой!
– Не груби брату! Я младший! Меня обижать стыдно! – напомнил Эдя.
