Вот и тут: иной бутылочно-розливной случайно посмотрит на себя в зеркало, ужаснется и с крючка соскочит. Здесь же с фляжками жизнь проходит в гладенькой такой, постепенной и приятной деградации. Вроде и не пьянство, но и трезвостью не назовешь. Эдакая легкая затуманенность. Эйдосы доходят как пирог в духовке. Особенно для творческой и полутворческой интеллигенции хорошо срабатывает».
– Готов? – нетерпеливо повторил Гопзий.
Меф кивнул. Он уже видел, что им огородили большую четырехугольную площадку. С трех сторон ее окружала шумливая толпа темных стражей.
Вперед выдвинулся коротенький, круглый, щетинистый, с отвисшими щеками персонаж, похожий на вертикально стоящего кабанчика. Меф давно опытным путем обнаружил, что таких кабанчиков майонезом не корми, а только дай пораспоряжаться.
– Когда я уроню платок… э-у-мэ… начинайте! Правила вам известны. Бой продолжается до… э-у-мм… смерти одного из противников. Никакие другие причины не могут послужить основанием для прекращения… у-ммм… дискуссии.
Любое дополнительное оружие не используется – как существующее материально, так и… м-мэ… материально не существующее… – сообщил кабанчик, выдергивая из воздуха желтоватый, не первой свежести платок. – Кто-то хочет что-то уточнить?
На Мефа кабанчик смотрел небрежно, как на шляющийся без дела труп, на Гопзия же одобрительно и даже с заискиванием.
– Э-у-мэ! Вопросов нет, – сказал Меф.
Внезапно он вспомнил, что сегодня силы его меча будут в дремоте. Заглушенный страх шевельнулся в душе оттаявшей гадючкой.
Однако Буслаев, уже успевший изучить себя, почувствовал, что такая степень страха будет полезна ему для разогрева. В определенных дозах страх даже нужен.
Он переместился в центр площадки и остановился от Гопзия шагах в шести, мысленно настраиваясь на поединок. Мечей не было пока ни у того, ни у другого. Оба клинка должны были появиться в последнее мгновение.
Кабанчик стал вскидывать руку с платком, когда между Гопзием и Мефом вклинился Арей. До того он ненадолго отлучился к помосту Прасковьи и коротко переговорил с ней, выслушав ответ от быстро лепечущего Ромасюсика.
– Минуту! – произнес он властно.
Кабанчик, почти уронивший платок, вскипел и начал орать:
– Ты что, ослеп? Не видишь, что…
Арей грузно, с медлительностью танковой башни повернулся к нему.
– Не подскажете, к кому конкретно вы обращаетесь? К вашей тете? Возможно, мы сможем обратиться к ней вместе, чтобы она нас наверняка услышала? – предложил он.
