– Давай, ребята, шевелись, а не то уйдет!
Святилища обычно устраивались на мысах, и только некоторые, самые большие, возводились на нарочно насыпанных или выровненных холмах – но такие работы по плечу разве что князю. Здесь же, насколько можно было разглядеть в темноте, внешний и внутренний валы были насыпаны по всей окружности холма, внутренний чуть выше, внешний чуть пониже, и когда по праздникам на вершинах обоих валов разжигали цепочки костров, это, должно быть, на равнине выглядело особенно величественно и торжественно.
Беглянка в это время остановилась, как будто совсем обессилела, и присела. Видно было, что она наклоняется, кажется, сняла варежку, положила пылающую ладонь на снег, черпнула немного и поднесла ко рту. Вероятно, в это время она оглянулась, потому что заметила преследователей – на снежном поле под луной три десятка черных фигур, да еще с факелами, бросались в глаза. Беглянка вскочила и побежала дальше. От безопасного приюта ее отделяли несколько десятков шагов.
Тяжело дыша, сквозь зубы ругаясь, кмети торопились изо всех сил.
Но небольшая черная фигурка у них на глазах взобралась на холм и исчезла в проеме внешнего вала.
– Все! – Зимобор остановился и махнул рукой. – Дыши, ребята! Теперь бежать нечего. Вяз червленый в ухо, она уже там!
Стараясь отдышаться, смоляне миновали то место, где беглянка отдыхала, и подошли к подножию холма. Никаких ворот и стен здесь не было, но взять оттуда кого-то силой они не могли – ведь боги для всех земель одни, а они не потерпят такого оскорбления.
– Ну, пойду, попробую поговорить, пока не опомнились. – Зимобор пригладил волосы, запихнул под шапку буйные кудри, отросшие за время поездки настолько, что уже завешивали глаза, если не перевязать ремешком.
– Один пойдешь? – спросил Судимер. – А вдруг их там много?
– Кого? Старух? Авось не побьют они меня!
Зимобор направился вверх по тропе, по единственному следу на снегу. Минуя столбы в проеме вала, он честно поклонился и попросил у хранителей святилища позволения войти, чтобы вернуть свою честно взятую добычу.
Хранители не возражали.
Длинные обчины были закрыты, темны и пусты. От них веяло жутью – сейчас там никого не было, но казалось, что кто-то есть. Зимобор вспомнил Ярилину гору, на которой ему случилось побывать купальской ночью, призрачный пир, гремевший в такой же вот обчине, стоявшей на Той Стороне. Тогда ему явилась Мать и помогла советом…
И Зимобор почти забыл, зачем сюда явился.
