– Может быть, нам не стоит идти в Подгоричье, – сказал Хедин чуть погодя, когда Избрана наконец взяла себя в руки и стала способна к разумной беседе. – Столпомер тоже пойдет туда. Даже если мы успеем раньше, то уже утром или завтра он окажется под стенами. Если ты не хочешь попасть к нему в руки вместе с Подгоричьем…
– Не хочу! – решительно ответила Избрана. Вместе с самообладанием к ней вернулось и ощущение, что она опять отвечает за все, хотя бы потому что уцелела. – Нужно что-то делать! Здесь есть рядом еще какой-нибудь город?
– Не знаю.
Я никогда здесь не бывал.
– Если в Подгоричье нельзя, надо обойти его и пробираться к Смолянску! Иначе Столпомер придет туда раньше нас! И надо попытаться собрать остатки войска. Не может быть, чтобы никто не уцелел!
– Поживем – увидим! – отозвался Хедин.
Он понимал, что даже уцелевшие остатки войска им теперь не помощники. Он спас княгиню от плена или даже смерти, но все скажут, что она сбежала, бросив войско. И все, что от этого войска останется, немедленно признает власть Зимобора.
Наверное, уже признало. Ведь он говорил, что не хочет драться с соплеменниками, а значит, люди побросали оружие сразу, как только княгиня исчезла с глаз.
– Кроме того, с ними твой старший брат, – добавил Хедин. – А значит, нам следует попытаться сберечь хотя бы свою жизнь и свободу.
Избрана хотела возмутиться, но промолчала. Возвращение Зимобора из слухов стало явью, и даже она больше не могла с этим спорить.
И она проиграла ему первую же битву. Безнадежно проиграла.
Но что теперь получается? Она больше не княгиня? Это было бы крушением всей жизни, и Избрана именно потому никак не могла поверить в несчастье, что оно было слишком велико. Ее главная цель, мечта, ненадолго давшаяся ей в руки, выскользнула, вырвалась, словно злая судьба издевается!
Но вскоре на душе стало чуть полегче. Они встретили сначала Предвара с десятком воев, потом еще кое-кого. Все они, проскочив между сжимающимися рядами полочан, ушли в лес, и, по их словам, таким же образом уцелело немало людей.
У воеводы была перевязана рука, но выглядел он бодро. Четверо отроков, сыновей и сестричей, которых он брал с собой в поход, были при нем, только двое – с незначительными ранами, и он верил, что все еще уладится.
– Мы в Удалье направляемся! – говорил Предвар, тоже обрадованный встречей с княгиней. – Я знавал людей тамошнего гнезда, а шурь мой оттуда невестку взял. Почти что родичи будем, примут, не прогонят! В Подгоричье-то теперь Столпомер не пустит.
