– Перун с нами! Ты – Столпомеров выкормыш, а не князь наш!
– Перун! – заорал Красовит, за ним другие воеводы. – Вперед! Бой!
В Зимобора полетело несколько стрел, и он быстро закрылся щитом. В щит вонзились две стрелы. Зимобор быстро развернул коня и поскакал назад, закрывая щитом спину.
В передних рядах смолян затрубил рог, дружина Красовита с криком побежала к опушке. Сам он был впереди, размахивая мечом и крича что-то удалое и неразборчивое. Прочие полки сначала застыли в нерешительности, и Избрана испугалась, что они не пойдут, – но они все-таки поддались порыву, дрогнули и устремились вперед, за стягом Секача.
Хедин схватил узду ее лошади, развернул и потащил назад. Навстречу им текло войско, трещали, сталкиваясь, щиты, блестели шлемы, смоляне орали, сами не зная что, и бежали как-то неуверенно. Несколько человек не бежали – это были кмети из бывшей Зимоборовой дружины, и привычка сражаться за него, а не против него, не давала им сделать ни шагу.
Избрана пыталась оглянуться, но бегущее вперед войско заслонило от нее полочан. Позади слышались железный лязг, вопль, треск щитов, раздавались ржанье воеводских коней, боевые кличи, яростная ругань и первые крики боли. Все смешалось, и она уже с трудом могла понять, что происходит там, у опушки заснеженного тонконогого березняка.
* * *Разбиты! Избрана вновь и вновь твердила про себя это слово, и каждый раз оно обрушивалось на сознание тяжелым ударом.
Она так и не поняла, что же там произошло. Хедин пытался объяснить ей, что засадный полк полочан, вдвое превышающий передовой, лесом обошел поляну битвы с другой стороны и напал на смолян сзади. Во главе засадного полка стоял сам князь Столпомер. Передовой и засадный полк полочан дружным натиском рубили и кололи, не давая смолянам даже поднять оружие в толкотне.
Дошло до того, что засечинского воеводу Преждана, раненного в руку и упавшего, подкочинская дружина пыталась убить, приняв за противника. Об этом рассказал он сам, с несколькими кметями встретившийся Избране уже после конца битвы.
Но не подробности произошедшего нужны были княгине. В голове не укладывалось, что они разбиты, – случилось то самое, чего она так боялась, что не хотела допускать даже в мыслях.
