И ей даже стало казаться, что до Купалы, которую варяги называли Серединой Лета, еще слишком далеко!
– У меня тоже есть для тебя одно условие! – шепнула она Хродгару, когда вечером на пиру в честь обручения подавала ему кубок.
– Какое? – быстро спросил он, всем видом выражая готовность исполнить что угодно.
– В эти два года будь осторожнее. Чтобы потом не получилось, что мой сын окажется младше сына какой-нибудь красивой уладской рабыни!
От этого намека Хродгар покраснел, но справился с собой и улыбнулся:
– Обещаю.
Тем более что ни одна из рабынь не может быть красивее тебя!
* * *Приближалась полночь. Небо было ясным, огромные звезды сияли так ярко, что не нужно было огня. Зимобор медленно шел по дороге вдоль берега Великой и оглядывался в поисках подходящего места. Его пробирала дрожь: он искал ворота на Ту Сторону.
После обручения Избраны он еще сильнее заторопился в дорогу. Помня, как прошлым летом прошел за Зеленую Межу через разрушенное святилище на Ярилиной горе, он хотел снова вернуться туда и попробовать еще раз.
Но мать Огняна, с которой он догадался посоветоваться, покачала головой.
– Зачем так далеко ездить? – сказала она. – Та Сторона – как изнанка нашего, до краю ходить не надо, знай только, как проколоть. Здесь вокруг столько могил – больше, чем жилых домов осталось. Через любую пройди, на Ту Сторону попадешь.
– А что, в могилу совсем не страшно спускаться! – отозвался Хродгар, услышав от Избраны, чем собирается заняться ее брат. – Я два раза спускался в курганы. Вот эти обручья я добыл из кургана одного старого короля в Свеаланде.
А вот это осталось после того, как он мне чуть не отгрыз руку! – Конунг засмеялся и показал рваный и неровно заживший шрам чуть выше запястья. – Но иметь дело с мертвецами вовсе не сложно. Если только знать, как взяться!
Но Зимобору не нужно было к мертвым. Ему требовалось попасть к Лесу Праведному, то есть на ту сторону видимого бытия.
– В могилу лазить незачем, – подумав, сказала Избрана. – У меня есть кое-что. Пойдем-ка.
Она привела брата к себе и вынула из ларца бронзовое зеркало, завернутое в мягкую ткань.
– Вот, посмотри. – Она развернула свое сокровище и положила на стол. – Видишь что-нибудь?
Зимобор наклонился и вздрогнул: он увидел искаженное лицо, в котором не сразу признал свое собственное.
– Видишь? – Избрана внимательно смотрела на него. – А я вот не вижу. Ничего больше не вижу, даже себя. Значит, отслужило мне зеркало. Мне оно больше не нужно, вот и не показывает ничего.
