Как – Перун решит, но только не ждать, томясь дурными предчувствиями. – Вот только дозор вернется, и выступим!
Дозорный отряд вернулся на третий день.
– Столпомер сам стоит с большим войском в Ольховне, – докладывали кмети. – А передовой полк уже выдвинулся, мы его видели в лесу.
– Идти надо да передовой полк и разбить! – тут же высказался Красовит и тряхнул могучим кулаком. – Ждать нечего. Дал бы Перун, чтобы Столпомер сам с передовым полком был. Его разобьем – и делу конец.
– Зачем же конец? – Блестан усмехнулся и коротко глянул на княгиню.
– Можно и дальше пойти. У него, у Столпомера-то, тоже кое-что припасено. Нам пригодится. Заберем себе Витьбеск[4], своего воеводу там посадим – и волоки будут наши.
Кмети одобрительно зашумели.
– Завтра поутру выходим! – распорядился Красовит.
– Выходим, – подтвердила Избрана и кивнула.
Все-таки последнее слово должно остаться за ней.
* * *Вечером княгиня долго не могла заснуть, а когда проснулась, то подумала, что задремала лишь на миг и сейчас по-прежнему глубокая ночь.
В избе старейшины, где ее уложили на хозяйскую лежанку за занавеской, было совершенно темно, пахло дымом, но печь остыла, и кончик носа у Избраны совсем заледенел. Она чувстовала себя глубоко несчастной в этой чужой избе и готова была удивиться, каким образом ее сюда занесло, но тут же разум, вялый и со сна не готовый сопротивляться совести, дал ответ: ты сама этого хотела. Кто гнал тебя из Смолянска? Сидела бы там среди родных ларей и полавочников. Вот тебе – война, и это еще не самое худшее, что может быть.
Войско вообще на снегу ночует, у костров.
Пытаясь скорее заснуть опять, Избрана перевернулась на другой бок, но это не помогло. Под одеяло пролезал холодок, кто-то из хозяев храпел на полатях. Вот женщина слезла, пошуршала в темноте, обуваясь, ушла к скотине. Вслед за тем дверь снова отворилась, послышался голос Хедина, ночевавшего в сенях:
– Уже утро. Нужно вставать. Ты слышишь, княгиня?
– Слышу, – сердито ответила Избрана и решительно вылезла из-под одеяла.
Пока она одевалась, в избе и во дворе тоже зашевелились, стали раздаваться голоса. Сидя на лежанке, Избрана торопливо дергала костяным гребнем волосы, резкими взмахами отгоняя челядинку, которая в глупом усердии все лезла помочь. Избрана вообще не любила, когда к ней кто-то прикасался, а в плохом расположении духа вовсе не терпела этого. А куда уж хуже, чем сейчас!"
"Дружина готовилась к битве, еще до вечера все будет решено.
