Это она видела не в первый раз и тоже всегда волновалась, как и каждый в этой толпе, но раньше узду держал в своих крепких руках отец, и она твердо верила в его силу и удачу. Теперь же передовым бойцом была она сама, и это ее сила поведет животное в бой. И если ее силы не хватит, никакими разговорами делу не поможешь.
Вода в проруби забурлила.
– Отпускай! Отпускай, княгиня! – страшным голосом крикнул Громан и взмахнул посохом."
"– Еще рано! – дрожащим голосом возразила княгиня Дубравка, но Избрана уже разжала пальцы, державшие узду.
И, как оказалось, вовремя. В проруби мелькнуло что-то живое, черная вода взметнулась и превратилась в лошадиную голову. По толпе прокатился вскрик. Фыркая и скаля крупные белые зубы, с усилием упираясь копытами в обломанный лед, вороной жеребец карабкался на берег, и было видно, как двигаются могучие мускулы под мокрой шкурой. С гривы обильно стекала вода, ледяные брызги разлетались далеко вокруг.
А белый скакун Перуна уже мчался к проруби. Выбравшись на лед, конь Марены встряхнулся, поднялся на дыбы, потом увидел противника и бросился вскачь.
Выбраться за пределы поля, огражденного белыми валунами, он не мог, но жутко было смотреть, как чудовище несется прямо на людей, и смоляне пятились, прятались друг за друга. В толпе раздавались невольные крики ужаса, иные бросились бежать. Избрана стояла неподвижно, не сводя глаз с посланца Марены. Невидимая, на нем сидела сама Мать Мертвых. Это ее губительной силой горели кровавые глаза, это ее мертвящий ветер развевал черную гриву и хвост чудовища из проруби.
Белый конь гнался за черным, люди следили за их бегом, неосознанно стремясь отдать посланцу Перуна свою силу и помочь ему в этом состязании жизни и смерти. Снежная пыль летела из-под копыт, поле сотрясалось под могучими ударами, и где-то высоко в небе раздавались приглушенные, далекие громовые раскаты. Перун не спит и зимой, но сила его не так велика, как летом.
Обежав по полю несколько кругов, белый стал настигать. Черный резко повернулся и бросился навстречу противнику, взвился на дыбы, пытаясь ударить копытами.
Над берегом разнесся общий крик. Скакун Перуна тоже вскинул передние копыта, от их столкновения посыпались искры, гром в небесах послышался яснее. Увернувшись, черный конь снова пустился вскачь.
Настигая, белый хрипел от ярости, пытался схватить противника зубами, черный с диким ржаньем норовил укусить в ответ. Белый метнулся в сторону, прыгнул, преграждая сопернику путь, снова ударил копытами.
