Гости поутихли, и он заговорил громче, стараясь завладеть общим вниманием: – Белый конь слишком долго не мог прогнать коня Марены. Война будет долгой и трудной. Многих ты не увидишь на последнем пиру, княгиня. И тебя самой не будет за этим столом, когда война закончится!
Не веря своим ушам, Избрана встала и выпрямилась.
– Да как ты смеешь, старый пень! – закричала она, от гнева забыв даже почтение перед жрецом. – Меня не будет! Тебя самого не будет, попомни мое слово!"
"– Огонь Изначальный показал мне, что из похода вернется в этот дом князь Зимобор! – продолжал Громан, сверля княгиню сердитым взглядом и упираясь в земляной пол концом посоха, точно выдерживал напор сильного ветра.
– А не веришь, так возьми свое блюдо самовидное и погляди!
– Какое блюдо самовидное? – Избрана искренне изумилась.
– В каком дальние страны видеть можно, Явь, Навь и Правь![1] Тебе его на днях принесли, из чужих земель доставили.
– Какое-такое блюдо? – с недоумением загудели люди в обчине.
– Самовидное!
– Да где же такое у нас?
– Слышь! А скатерти-самобранки нет?
– Приснилось ему, что ли!
– Чего, а умерших дедов там можно видеть? Мне бы у вуюшки Ухвата спросить, где он свое серебро после Яролютова похода закопал.
Говорят, целый кубок был, вот с этот ковш, и еще там перстни-обручья всякие. Мы уж обыскались, весь двор перерыли, будь он неладен!
– Сам ты неладен, Скряба, дай послушать!
А Избрана наконец вспомнила о зеркале. Конечно, Громан говорит о нем! И как только узнал! Княгиня окинула взглядом разгоряченные лица кметей.
Сорока жить не могла, пока всем не разнесла! Вот, а говорят, что женщины болтливы! Сами-то хороши! Не успела она купить зеркало, а уже вся волость знает, что и почем! А Громан уже нацелился на добычу. Нет, руки коротки!
– Да с чего ты взял, что это блюдо самовидное! – напустилась она на жреца. – Самое обыкновенное!
– Прикажи его принести. И я покажу тебе в нем, что будет! Ты вынудила уйти твоего брата Зимобора – я тебе покажу, как он вернется! Покажу меч в его руке! Не гневи богов, княгиня, не губи людей понапрасну, помирись с братом и отдай ему то, что его по праву! А иначе меч Марены будет в твоей руке, и на коне твоем поедет Мать Мертвых!
Это было уже слишком.
– Да ты с ума сошел! – в изумлении и гневе воскликнула Избрана, едва веря своим ушам: ведь жрец при дружине обвинил ее в беззаконном изгнании родного брата. – Взять его! – крикнула она и даже вскочила на ноги.
