Стоп, хорош, опусти немного! Стоп, стоп! Стас, возьми левее, видишь, у нее какой блик на лице! Не, много взял, свет совсем ушел! Стас, я кому говорю!..
– Какой стол… второй, как ты думаешь? – шепотом спросил у нее Даня. – Откуда считать?..
Настя ничего не ответила. Она была словно в коме."
"Эти двое – артисты. Человек за камерой – оператор. Те, что со щитами, подсвечивают им лица. Она же видела в интернете, как это все делается!
Она видела и даже немного читала… Про Калатозова читала и про Татьяну Самойлову в роли Белки…
А сейчас, сию секунду она все видит своими глазами!
– Должно быть, вон тот.
На нем объедки какие-то.
И Даня из поля ее зрения испарился. Впрочем, он очень быстро вернулся обратно в поле и принял из ее ослабевших рук поднос.
…«Принял из ослабевших рук» – фраза словно из сценария.
…Татьяна Самойлова в роли Белки…
…Каннский кинофестиваль, Лоуренс Оливье, а начинается все отсюда, вот с этого самого места.
…Я больше не могу, я сейчас упаду в обморок.
Даня Липницкий легко толкнул Настю в бок.
– Насть, ты чего?
Как сомнамбула, она сделала два шага вперед.
…Наверняка эта «сомнамбула» тоже бывает в каждом приличном сценарии.
Сделав два шага – как сомнамбула, – она оказалась почти на свету, Даня схватил ее сзади за футболку и утянул обратно в темноту.
– Нас сейчас отсюда погонят! – зашептал он сердито. – Куда ты поперлась?!
– Тишина в павильоне! – громко крикнул какой-то злобный карлик в кепочке. – Все закрыли рты! Где «хлопушка»?!
Из темноты выскочила… Мила, да, да, та самая Мила, которая была в театральном институте и собиралась покурить с несчастной Дольчиковой!
Она выскочила, крикнула нечто невразумительное вроде:
– «ПТУ», пробы, первая пара, Олег Брызгин, Марианна Веселкина, сцена сто тринадцать, эпизод первый, дубль один!.
.
Камера поехала, злобный карлик завопил:
– Начали!..
Двое на стульях помедлили немного, словно досчитали до трех, и принялись говорить друг с другом.
Вокруг молчали. Камера медленно ехала. Человек в железной корзине, припав, смотрел в объектив.
– Сто-оп! У меня было! Кира, у тебя было?
Оператор кивнул, вытер пот с верхней губы и распрямился.
Тотчас же все зашумели, задвигались, словно ожил замок Спящей красавицы после нескольких столетий заклятья.
– Все? – спросила девушка, которую снимали. – Совсем все? Можно уходить?
На нее никто не обращал внимания, все говорили друг с другом – громко – кажется, и ответов никто не слушал:
– Нужно выставиться со светом как следует, если Герман приехал.
