– Храм закрыт, почтеннейшие, – заговорил он, спускаясь по ступенькам, – приходите, когда откроется. Молитесь по домам, что нам теперь остается.
– Батюшка, это я, Антонина, – Тонечка подбежала к нему. – Слава богу, с вами все в порядке!
– Вашими молитвами, – обрадовался Илларион. – Здравствуй, матушка. И вам… доброго дня, уважаемый.
– Отец Илларион, я внука Лидии Ивановны нашла. То есть мы вместе с Сашей нашли! Вот он, Федор Батюшков.
Федору Петровичу показалось, что она сейчас дернет его за полу и шепотом прикажет: «Поздоровайся с дядей, бестолочь!»
– Соболезную вашей потере, – прогудел священник, рассматривая пришельца.
– Скорблю вместе с вами. Лидия Ивановна у нас бывала нечасто, коротко знакомы мы не были, но человек она хороший.
Федор кивнул.
Ему было неловко. Он не умел разговаривать со священниками, и его удивляло, что Тонечка разговаривает так запросто!
– Про погребение поговорить хотите? Это правильно, тело уж пора земле предать, а душу в руки Господу.
Федор опять ничего не ответил, и священник обратился к Тонечке, словно давая пришельцу время, чтобы собраться с мыслями.
– Как товарка себя чувствует? К доктору так и не обратились?
– Спасибо, все зажило, батюшка.
Священник вздохнул.
– По моему недосмотру, – сокрушенно объяснил он Федору, – только и исключительно по моему недосмотру матушки в храме Божьем подверглись нападению.
– Какому… нападению? – не понял Федор Петрович.
– Мы вам потом расскажем, – пообещала Тонечка.
– А у нас пропажа.
В тот раз я и не заметил, а потом гляжу – нету. Все обыскал и, знаете, не нашел! Такое несчастье!
Тонечка вытаращила глаза:
– А что пропало-то, батюшка?
Отец Илларион поглядел по сторонам, словно решаясь. Сильно вздохнул и предложил:
– Ну, пойдемте, пойдемте из храма Божьего. На улице поговорим, чтоб не при святых отцах-то…
И широким шагом пошел прочь.
Тонечка на одну секунду замешкалась, потом свернула в правый придел, чтобы поздороваться с Серафимом Саровским. Она ведь так и не дошла до него в первый раз!.
.
Перед ликом горела лампадка, и Тонечке показалось, что Серафим улыбается ей. Тонечка немного постояла возле него и тихонько пошептала.
– Матушка, где ты там застряла? – позвал Илларион. – Мне двери нужно замкнуть.
Тонечка вышла на улицу, стянула с головы капюшон и прищурилась на солнце.
…Как хорошо!..
Как прекрасна и упоительна жизнь! Почему люди так старательно и с таким маниакальным упорством ее портят?.. Зачем?..
