Мы сегодня с Сашей к храму ходили, здесь очень красивый храм четырнадцатого века.
– Саша – это у нас кто?
– Соседка! Саша Шумакова. Она только в воскресенье приехала, а вчера у нее на участке…
– Да, да, – перебил Герман, – я знаю. Бабушка-старушка преставилась. Никто тебе там по этому поводу не докучал?..
Тонечка вытаращила шоколадные глаза, как будто муж мог ее видеть, и честно-пречестно сказала, что никто ей не докучал.
– Ты знаешь храм на горке, Саша? Помнишь?
– Нет, – признался муж. – Мы в Дождеве бывали нечасто.
Отец в этот дом уезжал, когда ему нужно было работать в одиночестве, и мама считала, что мешать нельзя.
– Дом прекрасный, – сказала Тонечка, которой все и всегда нравилось. – Все есть, вода такая мягкая, волосы после нее прямо блестят! И на террасе можно сидеть! Я думаю, после майских нужно трубочиста вызвать.
– Кого… вызвать? – не понял Герман.
– Человека, чтоб трубу почистил! Иногда дым прям в комнату тянет, хотя заслонки открыты. Мне сказали, так бывает, если труба сажей забита!
– Ну-ну.
– Не «ну-ну», а я вызову!
– Ты лучше садись сценарий писать.
– Саша, – сказала Тонечка, – кому сейчас нужен мой сценарий?
– Сейчас, может, и не нужен, но вскоре обязательно понадобится.
– Ты уверен?
Оказывается, не только Родиону, но и ей самой требовалось, чтобы кто-то сказал ей, что рано или поздно все наладится, переменится, упрочится. Может быть, «старая жизнь» и не вернется, но наступит «новая». Ведь состояние катастрофы – это вообще никакая не жизнь!
– Я совершенно уверен, что твои сценарии будут нужны людям, – моментально все понимая, твердо сказал Герман.
– Поэтому садись и пиши.
– Хорошо, – согласилась Тонечка. – Сяду и буду писать.
– Как я соскучился, – сказал муж.
– Приезжай скорей, – сказала жена.
И они попрощались.
Улыбаясь, Тонечка плюхнулась на диван, стянула вторую штанину и тут только вспомнила, что собиралась переложить на мужа груз воспитания сына. И забыла.
Потому что безответственная!..
Она приняла душ – в старом доме на Заречной улице действительно было все необходимое: и свет, и вода, и газ, – повздыхала над своей коленкой, натянула «Муссоны» – толстовку и широченные мягкие штаны непередаваемого розово-зелено-голубого колера с малиновыми разводами.
Молоденькая продавщица в роскошном магазине уверяла ее, что все эти разводы – как есть цвета сезона!
До сумерек Тонечка просидела на террасе и сильно замерзла, несмотря на все усилия «позорного волка», который старался ее согреть.
