Из магазинов только «Рублевочка», из развлечений только телевизор. Из одежды только джинсы, толстовки с капюшонами и вытянутыми рукавами и «позорный волк». Когда начинался дождь, приходилось подтаскивать к углу террасы длинную ржавую трубу, чтобы не заливало фундамент. Когда холодало, нужно было растапливать голландскую печь, таскать из сарая дрова, колоть щепки, складывать в печкином зеве «шалашиком», дуть, зажмуривая глаза от золы, чтоб разгорелось.
Да еще старая княгиня взяла и умерла сегодня утром прямо посередине соседского участка!.
.
– Ты ее хорошо знала? – спросила Саша Шумакова, словно подслушав Тонечкины мысли.
– Совсем не знала, – призналась Тонечка. – Она через нас на ручей ходила. Во-он, видишь, в ту калитку? На скамейке там подолгу сидела. Родион ее рисовал, а я и не знала!
– Он хорошо рисует?
– Мне кажется – прекрасно, – объявила Тонечка. – Вот тебя нарисует, посмотришь.
– Может, он и не собирается меня рисовать, откуда ты знаешь!
– Он рисует все, что ему нравится. – Тонечка улыбнулась соседке.
– А ты ему понравилась, совершенно точно.
Саша вдруг смутилась, как будто Тонечка отпустила ей бог весть какой комплимент.
– А что у вас за собака? Дивное существо!
– Пражский крысарик, – отозвалась Тонечка из дома. Она составляла на поднос посуду. – Мы зимой взяли, и она от Родиона не отходит!.. Эти собаки с легендой, они спасли средневековую Прагу от чумы, передушили всех чумных крыс! На самом деле, они настоящие собаки, несмотря на то что крохотные. Видела бы ты, как она Родиона охраняет! Когда я его ругаю, она прибегает, садится ему на ногу и тявкает на меня! Чтоб я не ругалась!.
. Родион! – прокричала она в сторону лестницы. – Спускайся, мы чай собираемся пить! И покажи нам свои рисунки! Можешь?
Мальчишка явился минут через двадцать, не меньше.
– Моя бабушка, – возвестила Тонечка, – если кто опаздывал, к столу не допускала! Опоздавший всегда обедал в одиночестве на кухне.
– Это предрассудки, – заявила Саша.
– Вот, – сказал Родион и выложил на стол папку, из которой в разные стороны торчали рисунки.
– Буська, иди ко мне, замерзнешь!..
Невесомое существо, как на крыльях, подлетело к Родиону, он подхватил его с пола и сунул за пазуху. Собака немедленно высунула морду, встопорщила уши и заулыбалась.
– Можно? – Саша потянула к себе папку.
Родион кивнул.
Тонечка щедро намазала на кусок белого хлеба масло и выложила паштет. Мальчик немедленно запихал хлеб в рот, кажется, целиком.
– Слу-ушай, – протянула Саша с изумлением.
