Все тогда мечтали в Четвертое управление распределиться, в Минздраве было такое, называлось Четвертое главное, а Лева в самую обычную больницу пошел, ординарным хирургом, только чтоб практика была!..
Тонечка слушала и молчала, решив, что перебивать и переспрашивать больше не станет.
– Лева докторскую защитил в тридцать два года, – продолжала Светлана Павловна. Глаза у нее горели. – Это, знаете ли, и сейчас почти невозможно, а в советские времена немыслимо было! Медицина очень консервативна, ну просто как… как православная церковь! Заслуги молодых признают неохотно и не сразу, а его признали!.
. Господи, да если бы Лева дожил, он бы… он бы…
Тут она заплакала – сразу навзрыд, из глаз полились крупные детские слезы, закапали на скатерть, связанную Левиной мамой.
Ни Левы, ни мамы давно нет, а скатерть – вот она, и на нее капают слезы, подумала Тонечка.
– Мы из Москвы вернулись, и он быстро стал главным врачом пятнадцатой больницы здесь, в городе, потом директором института кардиологии, а уж потом всей медициной в области командовал! Господи, какой это был человек! Вот я жизнь прожила, никогда больше таких не видела! А красавец! Какой он был красивый! Мы с Ленкой на него иногда смотрели, я все поверить не могла, что он мой муж!.
. А он смеялся только и говорил, чтоб мы перестали на него таращиться! Сейчас!
Светлана Павловна выбежала из кухни и тотчас вернулась с портретом в деревянной рамке. И сунула портрет Тонечке в руки.
С черно-белой фотографии смотрел самый обыкновенный молодой мужик – немного лысоватый, длинноносый, довольно симпатичный.
Самым замечательным было выражение лица, как будто он собирался сказать что-то смешное, но фотограф его остановил, отвлек. В нем чувствовалось словно превосходство, как будто он знал о жизни что-то такое, чего не могли знать остальные, и он старательно это скрывал, но не особо получилось."
"– Он плаванием занимался, – продолжала его жена. – Волгу переплывал, а она у нас тут широкая, почти километр! И опасно очень, течение сильное, ямы, водовороты! Левушка не боялся.
Нет, он говорил, что только идиоты ничего не боятся, но сам был отважный, смелый! Я всегда знала, что у нас с Леной есть человек, который за нас все решит. А нам надо только жить и радоваться.
Тонечка еще раз посмотрела на фотографию.
Человек с фотографии глянул на нее.
…Как же так получилось, спросила у него Тонечка. Куда ты делся из жизни жены и дочери? Почему оставил их одних? Они без тебя не справляются. В историю попали. А ты не можешь помочь.
