У кого спросить?…
Знает или не знает Лена про Пояс Ориона? И если знает, не его ли она должна была забрать из дома, когда Кондрата засадили за решетку? Может быть, мать оставила ей ключи именно за этим? Чтобы она забрала Пояс?
Тонечка запустила руку в кудри и с силой почесала.
– Если бы Лена забрала Пояс, – пробормотала она, – ее бы здесь давно не было! А она торчит в музее. Значит, Пояс все еще в доме.
– Что ты гавариш? – переспросил водитель. – Я здэс нэ слышать, э?..
Тонечка, не обращая на него внимания, продолжала думать.
Значит, Светлана Павловна, мать Лены, знает, что дочь в городе, не уехала. А что еще она может знать?..
…Я пообещала, что никому не скажу, где прячется Лена, продолжала рассуждать в уме Тонечка, но я не обещала, что перестану задавать вопросы. С меня такого обещания и не требовали! Значит, я имею полное право продолжить расследование.
Ей-богу, я не стала бы ничего такого проделывать, если бы меня не втянули! Я должна разобраться, хотя бы ради мальчишки из детского дома, который, по большому счету, никому, кроме меня, не нужен! Уж Лене не нужен точно.
Самый лучший способ получить ответ, говаривала Тонечкина мать Марина Тимофеевна, это задать вопрос.
И Тонечка решила задать!
– Вот здесь налево поверните, – указала она водителю. – И во-он у того здания остановите, где телевидение!..
Она вышла из машины, прищурилась на солнце и вдохнула полной грудью.
Весна! Как есть весна!"
"Жалко, что в ее клетчатой британской сумке нет темных очков! Она бы сейчас нацепила их на нос – поприветствовала таким образом весну.
Под нос вахтеру она сунула пропуск на Российское телевидение, и тот даже привстал немного со своего места – в знак уважения.
Тонечка дошла до лестницы и остановилась в раздумьях.
Если она сейчас поднимется на второй этаж к симпатичным редакторшам Наташе и Леле, то сразу выложит, что их ведущая жива-здорова, но в подполье. Они ведь небось с ума сходят, у них съемки на носу.
Значит, на второй этаж она не пойдет.
И Тонечка решила спускаться вниз.
Чем ближе к буфету, тем прекрасней пахло в коридоре – кофе, свежими булками и, кажется, жареными котлетами.
Наверняка Родион опять пропадает с голоду, хотя Тонечка велела Насте как следует его кормить, не обращать внимания на протесты, если тот будет сопротивляться, и выдала средства на фураж.
Подумав о детях и о том, как они сидят в музее перед картиной Маковского и целый час рассматривают ее, она улыбнулась. Детей у нее точно никто не отнимет. Они будут с ней всегда.
