Вид у него был пристыженный.
Она подтолкнула его вперед, подождала, когда машина тронется.
– Ну вот, – сказала она себе. – Теперь у нас, кажется, есть собака.
Позвонила Настя и доложила, что как только они поднялись на второй этаж, как раз где выставка «Красная Атлантида», мальчик Родион сбежал.
– Мам, я ничего не поняла, – взволнованно рассказывала Настя в трубке. – Он что-то такое проблеял и смылся! Данька говорит, что не нужно тебе звонить, а я считаю, что нужно!
Тонечка знала такую особенность своей дочери – если уж та принималась опекать «несчастных», то делала это вдохновенно и с восторгом.
Родион оказался таким «несчастным» – бедный детдомовский ребенок, брошенный негодяями-родителями, – и Настя теперь за него отвечает.
Тонечка объяснила, что встретила Родиона возле отеля и услала его по делам.
– По каким делам? – подозрительно спросила дочь. – Мам, у вас там какой-то заговор Фиеско в Генуе, что ли?
– Какие ты слова знаешь! – восхитилась Тонечка. – Нет никакого заговора, а просто дела.
– Мам, а кто у него родители?
Тонечка вздохнула.
– Толком не знаю. У него очень рано умерла мама, остался дядя, мамин брат. И почему-то этот дядя взялся его искать только сейчас. Саша ему помог.
– А он с нами будет жить?
– Не говори глупостей, Настя.
– А где он будет жить? – продолжала дочь в трубке. – И кто его побил? Он же весь побитый, когда смеется, морщится даже.
– Настя, ты в музее? Вот иди, изучай быт помещика девятнадцатого века, тебе для этюда нужно! А потом мы обо всем поговорим.
– Когда потом-то?… – пробормотала недовольная дочь, но тем не менее от Тонечки отвязалась."
"Поднимаясь по ступенькам «Шератона», Тонечка думала, что дочь у нее хороший человек. Не слишком легкий в общении, а в быту так вообще свинья свиньей – тут нежная мать улыбнулась, – но хороший, добрый, прямой человек!
…Заговор Фиеско в Генуе, надо же! Не иначе Данька что-то излагал, а она запомнила!..
Этот заговор вдруг направил ее мысли совершенно в другое русло.
…А ведь действительно! Почему Кондрат Ермолаев столько лет племянником не интересовался, и вдруг – на тебе! Принялся искать! И Мишаков тогда, в подворотне, спросил мальчишку, как звали его мать, и когда мальчишка сказал, подполковник сразу поверил, что он и есть племянник.
…Какое-то странное имя назвал Родион! Моника или Ванда…
Александр Герман сказал, что не знает, как Кондрат жил последние годы. А Сергей Степанов из ФСБ, что тот знаменитый вор.
