Тонечка радостно покивала: пожалуй, так оно и есть!
Они аккуратно перевернули страницу.
И увидели странное существо, похожее одновременно на собаку и крошечного тонконогого оленя. У существа были влажные глаза, кожаный нос и раскинутые почти прозрачные уши. Оно смотрело вопросительно и как будто немного с обидой.
Оттого, что все это было нарисовано карандашами, цвета казались приглушенными, неяркими и от этого особенно естественными.
– Представляешь, – прошептала Тонечка. – Это мальчишка из детдома все нарисовал! Его нужно учить, Саш.
Герман закрыл альбом, аккуратно вернул его на место и погладил Тонечку по голове.
– Ты хороший человек, Тоня, – сказал он с тоской.
…Ему слишком много предстоит ей объяснить! Слишком многого она о нем не знает, и это пугало его и мучило, а он не привык страдать и бояться.
…И вот еще: он не собирался посвящать в подробности своей жизни никого и никогда. Этих подробностей никто не должен узнать, даже самые близкие! Впрочем, о родителях речь не шла, а других близких у него не было.
Таких, с которыми имеет смысл обсуждать жизнь!..
Тонечка тоже не должна узнать, но все сложилось так, что ей придется. И что будет с ней, с ними обоими после этого, он не знал.
Между тем его жена растолкала мальчишку и велела собираться на завтрак.
Тот сидел на постели, завернувшись по шею в одеяло, с ошарашенным видом и таращил сонные глаза.
– Ты всю ночь рисовал, что ли? – спросила Тонечка. – Вот я не понимаю этой моды – сидеть по ночам! Настя по ночам текст учит, Данька читает, этот рисует! Что хорошего?
– Не, я не всю, – пробормотал Родион, который залег на кровать, только когда за окнами стало сереть и подниматься небо, стало быть, часа два назад.
– Нам очень понравились шары, – сказал Герман в дверях.
– И собака, – поддакнула Тонечка.
Родион просиял, даже спутанные волосы надо лбом зашевелились.
– Что, правда?
Взрослые смотрели на него как-то странно, жалостливо, что ли.
Он не понимал почему. Сейчас, сию минуту, его жизнь была прекрасна и ослепительна – он рисовал, вкусно ел, спал в своей собственной комнате, совершенно один, без соседей! Да еще вчера Александр Наумович сказал, что договорился с директрисой и он до конца каникул может побыть у них! А там… Там посмотрим! Может, они не знают, когда каникулы заканчиваются! И он тогда еще побудет.
И порисует, и поест.
И посмотрит на красивую Настю… И ее нарисует тоже.
