И самую большую коробку карандашей! Она открывалась, как конфетная, откидывалась тяжелая крышка, на которой была картина Репина про запорожцев и письмо турецкому султану, карандаши лежали в три ряда, отточенные, свежие, нетронутые!..
Вот хорошо, что она догадалась купить ему карандашей и альбомов! Рисуя, он не скучал никогда и мог заниматься много часов подряд. Когда он был маленький, его за это хвалили – молодец, мальчик, сидит тихо и рисует, никому не мешает. Когда вырос, стали ругать – где ты там есть, уже обед заканчивается, беги скорей!
Первым делом он нарисует собаку, пока помнится ее хрупкость и легкость и тонкость лап и ушей.
Потом воздушные шары между рекой и небом. Потом девушку Настю.
Или сначала Настю, а уж потом воздушные шары…
Он прижимал к себе пакеты, физиономия у него сияла так, что в ее сиянии потерялся, растворился синяк, и царапина на скуле, кажется, тоже куда-то делась.
Тонечка дождалась своего Эренбурга, пришла в восторг, что нашлись все три тома, и они пошли по Большой Покровской в сторону памятника Добролюбову, за которым был скверик и отель «Шератон».
– Давай я книжки тоже понесу.
Тонечка отдала ему поклажу.
Он понимал, что должен ей отплатить. За спасение не должен, а вот за альбомы и карандаши должен, потому что она как-то поняла, что ему это нужно, очень нужно! Но благодарить он не умел и чем отплатить не знал.
– Ты есть хочешь? Сейчас ребята прибегут, ты можешь с ними поесть. А мы к четырем уедем, но потом приедем.
– Да не нужно меня ни с кем оставлять, что я, маленький? – Ему ужасно хотелось порисовать, даже в висках стучало от нетерпения, а есть не хотелось совсем.
И девушки Насти он немного опасался. Она над ним смеется, а он даже толком не понимает почему.
– Можно я в номер пойду? Дверь можешь запереть, хоть я никаких ваших кредитных карточек не крал!..
Тонечка проводила его в номер, рассудив, что красть у них все равно нечего – кошельки у всех по карманам, а мысль о том, что Родион украдет ее брюки, казалась дикой.
Она спустилась вниз, прихватив первый том Эренбурга, тут же в холле наткнулась на Настю с Даней, усадила обедать и поинтересовалась, какие у них планы.
– В кремль, – сообщил Даня. – Здесь художественный музей прекрасный, папа сказал. Он ходил, когда по работе приезжал. Там иконописи много, кажется, даже есть Рублев. И Тропинин, и Брюллов!
– Быт помещика, – подтвердила Настя, слизывая пенку с капучино. – Мне тоже нужно посмотреть, у меня этюд про обед в богатом доме!..
