А в жизни ее зовут Лена Пантелеева.
– Где она сейчас?
Кондрат весь перекосился.
– Не знаю. Я проснулся там, на диване, а вокруг… вот это все. Я Сане позвонил.
– А ей? Позвонили?
Он кивнул.
– Не отвечает?
Он опять кивнул.
Тонечка заглянула в широкий, почти во всю стену проем, соединявший кухню со столовой. С этого ракурса разгром тоже смотрелся ужасающе.
Она осторожно прошла, стараясь не наступать на черепки, щепки и осколки.
– Нельзя там ходить, – безнадежно проговорил Кондрат и махнул огромной ручищей.
– Ничего, я тихонечко.
– Надо вспоминать, – Герман налил себе воды в стакан Кондрата и с наслаждением выпил.
– Да чего вспоминать-то, Саня. Ничего мы не вспомним. Давай ментам звонить.
– Нет, подожди, – Герман выдвинул стул и сел. – Она же приезжала!
– И мы поругались, – перебил Кондрат. – В лоскуты.
– Это было при мне! – продолжил Герман. – Только я не могу сообразить, в котором часу. Тоня! Когда я домой вернулся?
– После двух, – откликнулась Тонечка. Она ходила по комнате, высматривая что-то.
– После нее мы еще долго сидели! Ты в погреб ходил за яблоками, помнишь?
– Яблоки помню, Саня, – сказал Кондрат. – А потом что? Ну, она же могла вернуться и… что?..
– А чья машина на улице? – издалека спросила Тонечка. – Ваша или вашей жены? Или у вас одна на двоих?
– Где?..
Рыжебородый повар вдруг бросился к окну, прямо по осколкам и черепкам, и выглянул, даже свесился наружу, словно боялся изнутри не рассмотреть.
Тонечка внимательно следила за ним.
– Ленкина машина, – сказал он убитым голосом.
– Значит, она возвращалась…
– Когда мы подъехали, все двери были открыты и двигатель стучал, – Герман тоже подошел и посмотрел в окно. – Я заглушил.
– А я ничего не слышал… – растерянно проговорил Кондрат.
И они взглянули друг на друга.
– Я не мог ее убить, – сказал Кондрат скорее себе, чем Герману. – Да еще по пьяни!..
– Значит, будем исходить из того, что вы не убивали, – отозвалась Тонечка бодро. – Теперь самое главное узнать, что здесь произошло.
– Как узнать?!
– Я пока не придумала, – призналась Тонечка.
– Саш, а ты?
– Камер никаких нет, конечно, – полуутвердительно поинтересовался ее муж.
– Сдурел, что ли?
Повар перегнулся через подоконник, зачерпнул мокрого снега и крепко отер лицо. С бороды закапали тяжелые капли.
– Короче, звоню ментам.
– Подождите! – в один голос воскликнули супруги Герман.
– Мы успеем позвонить, – продолжала Тонечка очень уверенно. – Давайте только сначала поговорим.
Поговорить они не успели.
