Видимо, повар чего-то боялся. Или это его жена, звезда шоу «Любит – не любит», боялась?..
– Кондрат, але! – проорал Герман из прихожей. – Ты где?!
– Осторожней, Саня, – отозвался из глубины дома больной голос, который Тонечка сразу узнала. – Иди кругом, прямо не ходи!
Александр Герман замер на пороге комнаты, мельком оглянулся на Тонечку.
– Тоня, иди в машину, – велел он.
Но она уже заглянула, конечно.
Большая комната на три окна была разгромлена, словно в ней дрались стенка на стенку. Пол усыпан битой посудой и какими-то круглыми деревяшками – Тонечка не сразу сообразила, что это ножки от стульев.
На светлом ковре, сбитом в сторону, темные пятна, много. Неровные, острые, страшные осколки стекла возле старинного буфета, из которого выбиты дверцы, закапаны чем-то красным. Кровь? Ветер колышет занавеску на распахнутом окне, на подоконнике перевернутые цветочные горшки, батареи засыпаны землей.
– Кондрат, мать твою!
– Я здесь, на кухне.
Большая комната была разделена на две условные части – кухню и столовую, и та часть, где располагалась кухня, тоже имела выход из прихожей.
Возле гигантской плиты стоял высоченный мужик в тельняшке. Рыжая всклокоченная борода словно светилась в полумраке на фоне бледного, в голубизну, лица.
– Что тут было?! На тебя напали?!
Мужик пожал плечами и бородищей показал на Тонечку:
– Ты зачем ее привел?
Герман оглянулся. Тонечка еще ни разу в жизни не видела, чтобы ее муж был так растерян. И напуган.
– Кого?..
– Мы вместе приехали, – выпалила Тонечка. – Такси долго бы ждали, пришлось мне за руль садиться.
– Уезжайте, – сказал рыжебородый с трудом. – Сань, выпроводи ее. Нечего здесь делать.
Но Герману было не до Тонечки.
– Ты что натворил, Кондрат?!
– Или кто натворил? – встряла Тонечка.
– Не знаю. Я проснулся… так уже было. А я ничего не помню!..
Тонечка осторожно обошла мужа и огляделась. На кухне не было никакого разгрома, словно сюда не дошло цунами.
Больше того! Кухня сияла какой-то праздничной, новой чистотой, словно из нее только что вышла команда уборщиков.
Тонечка еще пооглядывалась по сторонам, а потом тихонько взяла со стойки стакан.
– Не трогайте вы ничего, – выговорил рыжебородый с трудом. – Нельзя! Сань, чего теперь делать? Наряд вызывать, да?..
– Подожди, успеем, – сказал Герман. – Давай подумаем. Может, ты чего вспомнишь?..
– Мы с Ленкой в хлам поругались.
– Это еще при мне.
