Щелястая дверь держалась на одной петле и была зачем-то подперта доской, но внизу оставался проем. Она стала на четвереньки и проворно забралась внутрь.
Здесь тоже висел туман, наползший с реки, и было сумрачно.
Она села на пятки и огляделась – две перевернутые лодки, какой-то запущенный верстак, в углу навалены рыболовные сети.
Убежище так себе. Совсем никудышное. Если начнут стрелять, стены моментально разлетятся в щепки и ни от чего не укроют.
Она потрогала лодку, покачала туда-сюда. Очень тяжелая, словно дубовая.
Под нее не подлезть.
Разве бывают дубовые лодки?..
У кого-то из поэтов было про дубовый челн, а может, он был не дубовый, а утлый, она забыла.
– Да некуда ей деваться, – громко сказали совсем рядом, словно говорящий стоял над ней. – Здесь где-то.
– А может, через реку махнула?
– Щас!.. Там верная смерть, течение даже мужик не одолеет!
– Так, может, утопла?
– Это бы хорошо, возни меньше. Эй, тут халабуда какая-то, взглянуть надо!
– Да точно она в воду кинулась! Баба же! Мозгов нет!
Девушка в сарае изо всех сил потянула на себя какую-то железяку, и лодка вдруг мягко перевернулась, оставив на земляном полу гору полуистлевших сетей.
Девушка нырнула в лодку и мгновенно завалила себя серыми гнилыми веревками.
В эту секунду дверь сарая распахнулась и, нагнувшись, вошел высокий человек с винтовкой в руке.
– Ну чего там?! – прокричали снаружи.
– Да вот смотрю! – Высокий пнул ногой лодку. Она закачалась, заскрипела, но устояла. Девушка не издала ни звука.
Он подошел ко второй лодке и заглянул под нее.
– Куда баба делась, – пробормотал он, – хрен поймешь!..
– Чего там у тебя?
– Нет ее тут!
– Говорю, вплавь решила!..
– Как это теперь проверить?!
– Не будем мы проверять!
– А если в кустах засела?
– Все кусты мы излазили!
Высокий человек еще раз оглянулся вокруг, ткнул дулом карабина в старые сети. Дуло уперлось в лодочное дно в сантиметре от ее лица. Она зажмурилась.
– Хорош, пойдем отсюда!..
Высокий длинно выматерился, ударил ногой покосившуюся дверь и вышел из сарая.
Девушка лежала, заваленная сетями, боясь открыть глаза».
Тонечка поставила точку, моргнула, прогоняя из головы серый речной туман, старые лодки и бандитов.
На сегодня, пожалуй, хватит. Она сделала все, что могла, и даже немножко больше.
– Я люблю тебя, жизнь, – пропела она фальшиво и потянулась, – что само по себе и не ново! Я люблю тебя, жизнь, я люблю тебя снова и снова!..
В гостиничном номере было сумрачно – горела только настольная лампа.
