– И не нужно меня провожать! Вечером приеду, все расскажу.
Мать кинулась и обняла ее, и бабушка подбежала, и Данька, и дядя Саша, и генерал. И все обнимали и повторяли «ни пуха ни пера», а бабушка еще и перекрестила.
Высыпав на крыльцо, семья смотрела, как она идет к калитке, очень сосредоточенная. Заурчал автомобильный двигатель, и полированный бок лимузина проплыл за зеленым штакетником.
Взрослые все молчали. Даня решил, что их нужно успокоить.
– Хорошо, мне ничего не нужно сейчас сдавать, – сказал он безмятежно.
– Зачеты я все посдавал, а сессия еще когда-а-а!..
Его отец достал из заднего кармана джинсов телефон. Тонечка выудила свой из куртки. Герман, оказывается, все это время держал аппарат в руке.
– Да ладно, – не поверил Даня.
Взрослые, не глядя на него, сбежали с крыльца и разошлись в разные концы участка.
– Да она и так поступит, она талантливая! – прокричал Даня всем сразу.
Никто не ответил, все разговаривали по телефонам.
Даня напялил теплую куртку, взял из желтой кастрюльки еще один пирог с мясом, подозвал собаку и вышел в сад – читать в гамаке толстую книгу и ждать Настю с победой.
Пояс Ориона
«Она слышала только рев собственной крови, и он казался ей грохотом. Так грохочет и ревет надвигающийся скоростной поезд в ночном кошмаре, когда почему-то нельзя шевельнуть ни рукой, ни ногой, чтобы спастись, отползти с рельсов. Но в кошмаре было не так страшно, была надежда – вот, еще чуть-чуть, последнее усилие, и удастся пошевелиться, и ужас отступит.
Никакой надежды.
Никакого сна. Все происходит здесь и сейчас – наяву.
Она вдруг мимоходом удивилась – ну да, наяву. И именно с ней. В эту минуту.
Она прислушалась, но из-за пульсации и стука в ушах ничего не было слышно.
Она сглотнула сухую, как папиросная бумага, слюну, помедлила и выглянула из своего укрытия."
"Ничего не видно, только плотный серый туман висел над берегом. Наверняка в такой оглушительной тишине рев ее скоростного поезда слышен издалека, и он ее выдаст!..
Она вновь прижалась спиной к стене старого лодочного сарая.
Медлить нельзя, нужно спасаться, но как, как?..
Впереди река, но ее не переплыть, не одолеть течение и водовороты. Дальше по берегу, кажется, камыши и болото, не выбраться. Назад никак нельзя, там… они.
Остается сарай.
Очень осторожно, перебирая по влажным шершавым доскам обеими руками, словно слепая, она двинулась вдоль стены. Лишь бы не сломалась под ногами ветка, не скрипнула предательски старая доска!..
