– У вас же субординации никакой нет. Вот из вас двоих кто главнее?
– Я, – сказал Герман.
– Он, – подтвердила Тонечка.
– Вот пусть он и говорит, – распорядился майор. – Так, значит. Покойный работал у вас на договоре, так? Снимал кино, так? Какие у него были доходы?
– Ну, он не первого ряда режиссер и даже не второго, – сказал Герман. – Он на подхвате. Вот некому сериал снимать, а сценарий проходной, так себе, заранее понятно, что хита не выйдет из него, и отдают снимать Филиппову. Он ничего особенно интересного не снимет, но и не испортит окончательно.
– То есть бедно жил.
– Он зарабатывал прилично, потому что брался за все подряд. На площадке мог подхалтурить – поставить оператора, чтобы тот за него снимал, и уехать.
– Запойный?
– Нет, – сказал Герман. – Пил, разумеется, но съемок не срывал никогда. У него репутация довольно надежного режиссера.
– А знакомые? Много небось у него знакомых!
Герман вздохнул.
– Это мягко сказано, товарищ майор. Мы все друг с другом знакомы, а Василий был человеком общительным.
– А полюбовницы?
– Я всех не знаю, – предупредил Герман.
Вернулся Павлуша с майорской кружкой, над которой поднимался пар. Из-под мышки у него торчала папка. Майор принял кружку, отлил из нее немного кипятка в замызганный стакан, стоявший тут же, на столе, и сунул в кружку чайный пакетик.
– Что у него нашли, товарищ майор? – не выдержала Тонечка. – Ну, не томите!
– Да я никак понять не могу, почему это вас так взволновало, дамочка! В чем дело?"
"– Я думаю, что его убили из-за драгоценного украшения, – объявила Тонечка торжественно, и майор покатился со смеху.
Она растерялась. – А что такое?
– Да не обнаружили мы у него на квартире никаких украшений. И драгоценностей никаких тоже. С чего вы взяли? Запонки были золотые, на месте остались. И часы на месте.
Тонечка оказалась так поражена и разочарована, что Герман взял ее за руку и аккуратно пожал.
– Как… не обнаружили? – убитым голосом сказала она. – А у меня такая прекрасная версия была…
– Вот как раз версии – мое дело, а не ваше, – отчеканил майор.
– Ваше дело в телевизоре искусство создавать, а не версии выдвигать.
– Понятно, – сказала Тонечка.
Майор поболтал в стакане остывшую воду, махом опрокинул ее в цветок, из кружки отхлебнул чаю и распахнул папку.
– Покойная артистка Дольчикова и покойный режиссер Филиппов состояли в интимной связи, – начал Мишаков, проглядывая листы в папке. – Сначала погибла Дольчикова, затем Филиппов.
