Майор засопел.
– Погодите, дамочка, погодите. Вы объяснитесь. Вот ручка, вот бумажка, изложите свои соображения в виде заявления.
– Э-э, – сказал Герман и почесал нос. – Давайте лучше на словах, товарищ майор. Если Антонина Федоровна сейчас примется писать, я к вечеру получу сценарий, а вы никуда не продвинетесь.
– Какой, к Аллаху, сценарий?!
– А что за клад вы нашли? И где?..
Мишаков крякнул, потыкал загорелым пальцем в телефон, послушал, бросил телефон на заваленный бумагами стол, прошагал к двери и зычно закричал:
– Павлуша! Павлуша, ядрить твою через коромысло!.
. – Повернулся к Тонечке, засмущался и добавил: – Извиняюсь.
В кабинете возник молодой лейтенант.
– Слушаю, товарищ майор.
– Ты с описью работаешь?
– Так точно.
– Тащи ее сюда. Стой, Павлуш, стой! Чаю мне налей по дороге! Наш кулер в ремонт увезли, дуй на третий этаж! Вон кружку мою захвати.
Он вернулся за стол, поерзал в кресле, устраиваясь, повернулся к подоконнику и пощупал землю в горшке с дохлым цветком.
– Я, собственно, вас вызывал, – начал майор, – не для сценария, а чтоб круг знакомых покойного очертить.
Так оно вышло, больше некому чертить-то. Жена сказала, что его коллег, соратников и полюбовниц она не знает, а вы знаете. Вот я вас и вызвал. А вы сразу – клад покажи!..
– А что там за клад? – влезла Тонечка. – Это очень важно, очень!..
– Кому важно? Вы вот что! Вы пока погодите! Вы лучше мне круг очертите. Вот вы сами, к примеру, с покойным были коротко знакомы?
– Нет, – сказала Тонечка нетерпеливо. – Я его едва знала.
Встречались иногда в телекомпании и на общих мероприятиях. Вместе мы не работали.
– А мы работали, – перебил Герман. – Пару раз он снимал для меня сериалы.
– В каких вы с ним были отношениях?
– В обычных. У режиссера и продюсера всегда одинаковые отношения. Продюсер давит, режиссер сопротивляется. Побеждает всегда продюсер.
– То есть вы конфликтовали, – заключил майор.
Герман засмеялся, и Тонечка тоже засмеялась. Мишаков рассердился.
– Что я смешного сказал?
– В кино всегда конфликтуют, – заговорили Герман и Тонечка наперебой.
– Это обязательно. Денег мало, сроки горят. Артисты то пьют, то параллельно в трех картинах снимаются, текст не помнят, играют плохо. Сценарий переписывается на ходу, в смету не укладываются.
Они остановились и посмотрели друг на друга.
– Но это нормальный рабочий процесс, – сказала Тонечка.
– И все от этого получают удовольствие, – добавил Герман.
– Ничего себе, удовольствие, – пробормотал майор Мишаков.
